logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

 

ИСТОРИЯ РОССИИ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Как‑то ранней осенью, когда лес, украшенный разноцветными листьями, становится тихим и немного печальным, я с чистого пологого склона горы заметил вдали, а вернее, услышал бурого медведя; затаившись, я увидел одну из таких сцен, которые помнятся всю жизнь.

Медведь вел себя словно пьяный: шел "по синусоиде", то рявкал баритоном, то голосил альтом, падал и сломя голову носился вокруг какого‑нибудь дерева. Когда зверь оказался возле меня и я было приготовился окликнуть его, чтобы не столкнуться с ним лбом, медведь ловко свернулся в почти правильный шар, пригнув голову к задним ногам, обхватив тело всеми четырьмя лапами, и…покатился вниз по склону.

Видимо, ударившись об что‑то и рявкнув, "весельчак" снова пошел в мою сторону, но на этот раз я увидел его совсем "трезвым". Шел он тихо, спокойно, даже как‑то степенно, тщательно обследуя на своем пути камни, валежины, куртинки кустарников. Когда нас разъединяло всего 15 метров, я тихонько свистнул. Медведь мгновенно привстал на задних лапах, шумно задвигал чутким носом, прислушался, всем своим видом выражая серьезность, повернул назад и неторопливо зашагал, изредка оглядываясь. А я еще долго вспоминал забавную сценку!

Как‑то пришел ко мне стройный высокий мужчина с красивым лицом, словно перечеркнутым лиловым шрамом, и рассказал недавно происшедшую с ним историю.

…Лето было в разгаре, стояла жара, небо отливало голубизной, земля пестрела зеленью, цветами, день был тихий, теплый, ласковый. Рассказчик и его жена отошли от таежного поселка на несколько километров, по пути собирая жимолость, а около полудня присели отдохнуть на лужайке, чтобы полюбоваться красотой летнего разнотравья.

Вдруг впереди раздался треск, закачался кустарник, и на лужайку вышли два сопящих и пыхтящих бурых медведя. Шли они, тяжело переваливаясь на толстых лапах, потом остановились, повернули друг к другу морды и застыли нос к носу.

"Я медведей в лесу никогда не видел, – продолжал рассказчик, – но знал о них, как мне казалось, много. Еще в детстве мы привыкли играть смешными плюшевыми медвежатами, а из прочитанных сказок сложилось представление о добродушных наивных Топтыгиных, Потапах Потапычах, Михайлах Михайловичах, над которыми потешаются звери и люди и которых легко обвести вокруг пальца. Потом видел их в зоопарках и вместе с толпой взрослых и маленьких посетителей смеялся над тем, как большущие звери выпрашивали лакомства, просовывая лапы между железными прутьями решетки, а получив конфету, аппетитно чмокали ею, уморительно мотая головой. И в цирке они выглядели забавно, вызывая смех зрителей: то неуклюже пляшут на задних лапах, то что‑то вкусное пьют из бутылки, то катаются на мотоцикле. А как‑то даже видел, как в хоккей играли. Слезы на глазах от умиления!..

Мы с женой, сидя на валежине и затаившись, улыбались, глядя на медвежью пару. В десятке метров от нас появился еще один медведь и начал гнуть и ломать кусты и деревья, затем, пыхтя и рявкая, подошел к березке, встал на задние лапы, обнял ее передними и затряс, мельком посматривая на своих сородичей. Мы не выдержали и засмеялись, потом я крикнул и бросил палку в направлении зверя, чтобы не ломал березку…"

Я внимательно слушал рассказчика, смотрел на его шрам, и в голову пришла догадка, что именно на той поляне что‑то произошло, и, конечно, оттого, что люди имели превратное представление о буром медведе, а оказались рядом во время медвежьей свадьбы, когда звери злы и всякое бывает.

Немного помолчав, рассказчик достал сигарету; было заметно, как задрожали его пальцы. А когда он глубоко и жадно вдохнул дым, я почувствовал, что ему трудно продолжать, и дорассказал сам:

– Когда вы засмеялись, закричали и обнаружили себя, пара убежала, а третий бросился на вас. И вы, конечно, раньше даже не догадывались, что медведь может так быстро бегать…

– Да. Именно так и было. Но что плохого мы им сделали?

– Дело в том, что у медведей была свадьба, а те, что получили "отставку", часто в этот период становятся не в меру агрессивными. Тот, который встретился вам, срывал зло, ломая деревья и кустарники, поэтому и березку он, наверное, сломать хотел, а тут вы смеетесь, да еще палку кинули зачем‑то…

После этой беседы я решил, что просто необходимо рассказать о медведях всю правду, причем не о сказочных персонажах, забавных и добродушных, а о лесных хищниках.

Бурый медведь не только самый, наверное, известный зверь, если можно так выразиться, самый национальный из всех животных среднерусских лесов. Кажется, что мы все о нем знаем – вот он, весь на виду! Но так ли это? Он, действительно, не просто силен, но могуч. При кажущейся нескладности и неповоротливости может быть стремительным и ловким. При необходимости способен быстро и долго бежать, прекрасно плавает, преодолевая даже бурлящие и ревущие горные реки и морские проливы, хорошо лазает по кручам. Неуклюжим он кажется, вероятно, из‑за длинной шерсти и обильных жировых запасов.

Известно, как быстро скачет лошадь, а представьте, что в лесу медведь может ее догнать.

Особенно вынослив медведь на "марафонских" дистанциях. На минутку представим себе у стартовой черты тигра и бурого медведя, которым предстоит соревноваться на двух‑трехкилометровой дистанции. Дан старт – тигр молниеносно опережает своего соперника и оставляет его далеко позади, а медведь, не унывая, бежит вслед. Но вот проходит минут пять, и дыхание тигра становится заметно более тяжелым, а медведю – хоть бы что! Через минуту расстояние между ними стало сокращаться, а еще через одну медведь поравнялся с тигром и спокойно, уверенно обошел его. Можно с уверенностью сказать, что через 5 минут полосатый совсем выдохнется и замедлит свой бег, а медведь будет бежать в том же ровном и быстром темпе, что и начал свой путь.

В лесу можно увидеть: бросится медведь в погоню за кабаном, тот рванет – глядишь и след простыл. А косолапый неторопливо бежит, принюхиваясь к следам. Знайте: через 5–6 километров он все же догонит кабана. Вот вам и увалень!

Невероятно силен этот зверь: лошадь, быка или лося, весящих по 4–5 центнеров, тащит по лесу, по крутым горам, сокрушая на своем пути кустарник и мелколесье. Как‑то не верится, что этот же зверь к своей добыче может подкрасться совершенно неслышно, а затем огромными прыжками настигает и сваливает ее. Даже косуля или изюбр – очень чуткие и осторожные животные – и те попадают в лапы.

А теперь немного об органах чувств медведя. Слух и обоняние у него очень острые. Однажды я шел по петляющим медвежьим следам, линия которых вдруг резко повернула под углом 90.° Ветер дул в лицо. Через 2,5 километра я оказался у наполовину съеденного поросенка: медведь учуял его запах на таком расстоянии!

А вот зрение у зверя слабовато – он близорук. Его подслеповатые глаза прекрасно замечают мелкие предметы на близком расстоянии: медведь разглядит муравьев, гусениц, куколок – вдаль же он видит неважно, особенно тяжело ему рассмотреть неподвижные предметы.

Медведь очень сообразителен и среди зверей по праву считается умным. В цирке он способен освоить весьма сложные трюки. О сообразительности медведей хорошо знают охотники: очень хитро ведет себя зверь при преследовании, а на какие уловки пускаются мишки, чтобы утащить с пасеки улей, несмотря на охрану! Был такой случай: медведь увидел, как рыбаки осматривали сеть и вынимали из нее рыбу. В следующий раз, увидев или почуяв рядом сеть, он вытянул ее на берег, а рыбу съел. Согласитесь, здесь нельзя не восхититься его сообразительностью.

Бурые медведи довольно широко распространены на значительной части лесной зоны Северного полушария, но наиболее крупные виды обитают на Дальнем Востоке и в северо‑западной части Америки. Наиболее крупными бурыми медведями считаются гризли, обитающие в Скалистых горах Америки, и аляскинские медведи; однако уже собрано достаточно много материалов, свидетельствующих о том, что самые большие бурые медведи живут в Амуро‑Уссурийском крае и на Камчатке. Неудивительно, если здесь будет добыт медведь массой в 700–800 килограммов. В сравнении с европейскими медведями, весящими обычно 100–150 килограммов, медведи Дальнего Востока настоящие гиганты.

Однажды я наблюдал, как один из этих гигантов медленно брел по горному высокотравью, переваливаясь на толстых косолапых ногах, опустив тяжелую голову и что‑то высматривая на земле. Над верхушками трав виднелась лишь лохматая холка зверя. Я тихонько свистнул – зверь моментально встал на задние лапы во весь свой громадный рост – не менее 3 метров! – а почуяв меня, – сорвался и умчался прочь. Испугался зверь? Возможно. А может просто благоразумно удалился: ведь трусость и благоразумие – это не одно и то же.

Но иногда и медведь празднует труса. Вот заяц неожиданно выскочил у него из‑под ног – и верзила бросился прочь, испуганно тараща глаза и натыкаясь на кусты. Однажды я был свидетелем забавного и печального случая. Когда я учился в школе, мы отправились собирать голубику. С нами был один дедушка – старенький, седенький; он немного прихрамывал еще со времен гражданской войны. Мы были с ведерками, а он с таким же древним, как и сам, медным солдатским котелком. Перебрались мы через болотце на обильную ягодой релку, а дедушка остался один – ягоды везде хватало. Мы собираем голубику, разговариваем, смеемся. Вдруг послышался истошный человеческий вопль, звериный рев – и все стихло. Почувствовав недоброе, мы бросились на крик.

Дедушка сидел у кочки цел и невредим и уже потягивал свою трубку. Правда, лицом бледен был и дышал тяжело. Рассказал о происшедшем – и смех и слезы!

– Кусты голубики рясные такие да густые! Обираю я потихоньку ягодку да поворачиваюсь на коленках вокруг кустиков. Глядь – ведьмедь передо мной как из земли вырос! И не видит ведь меня, ягоду чмокает! Да рядом совсем! Я не помня себя закричал, замахал руками от страха да и угодил нечаянно своим котелком зверине по башке. Котелок зазвенел, ведьмедь заревел и утек. Видно, тоже испугался. Ягоду из‑за него просыпал….

– А куда он побежал, медведь?

– Да вон к тем кустам вроде бы.

Интересно нам стало, да и честно говоря, не очень поверили старику. Пошли мы к тем самым кустам, озираясь по сторонам. И, действительно, нашли отпечатки тяжелых медвежьих лап, потом… фиолетовые "ленты" полупереваренной голубицы, а совсем недалеко лежал, горестно уткнувшись носом в землю и обняв передними лапами голову, большой бурый зверь. Мертвый. Погиб от разрыва сердца. Слова "испугался до смерти" обрели в этом случае буквальный смысл.

Можно припомнить и другие примеры, когда медведи проявляли трусость и даже гибли от испуга. Но в иной обстановке эти звери могут быть смелыми и даже очень храбрыми. Для того чтобы решиться отобрать добычу у тигра, нужна отчаянная смелость.

Однажды в ноябре, когда уже лег первый снег, но было еще тепло, мирно брел по кедрачу большой зажиревший на орехах косолапый. А из‑под речного обрыва на него вышли сразу три тигра – мать и двое почти взрослых детенышей. Тигрица с грозным ревом кинулась на медведя, но тот не двинулся с места, приготовившись к встречному прыжку. Хищница замешкалась, оглянулась на своих великовозрастных красавцев – те зашли по обе стороны от медведя, рыча, как и мать. Но он и тогда не испугался – он приготовился к битве, хотя, вероятно, понимал, что с тремя тиграми наверняка не справится.

Тигры несколько раз бросались на смельчака, но тот не спасовал. И они сдались, ушли. Так своеобразно сочетаются в медведе противоположные качества: отчаянная храбрость и столь же отчаянная трусость.

Своеобразно питается медведь. Месяцами живет он на одной траве, точно лошадь или корова. Правда, иногда разроет муравейник или соберет куколок да личинок насекомых под камнями и валежинами. А когда созревают ягоды, желуди и орехи, он с таким аппетитом их поедает, да так быстро жиреет, что иногда задумываешься: почему это типично растительноядное животное вдруг числится в отряде хищных млекопитающих, как волк, рысь, тигр?

Но как бы не увлекался медведь "постной" пищей, в нем все время дремлет хищник. Он не преминет подмять кабана или другого зверя, если представится случай. В лесу топтыгин без труда учует труп животного и с превеликим удовольствием съест, если оно даже и разложилось до зловония.

Он неудержим в стремлении полакомиться душистым медом: идет на пасеку, рискуя жизнью, или упорно добирается до лесного улья, наперед зная, что пчелы облепят его и искусают и что после этого он долго‑долго будет себя скверно чувствовать. Ох, уж эти любители вкусно поесть!

Но бывает время, когда в лесу ни ягод, ни орехов, ни желудей, – голодное время для медведей! В разных частях своего обширного ареала звери выходят из положения по‑разному. Скажем, на Камчатке, когда нет ягод и орешков кедрового стланика, звери почти все время кормятся снулыми лососевыми рыбами на речных нерестилищах или собирают то, что выбросит море, – погибших тюленей, рыбу, ежей, голотурий и прочее. Редко голодают медведи на Кавказе и в лесах европейской части нашей страны, потому что там много всяких ягод и какая‑нибудь да родится, а кроме того, в пищу идут дикие фрукты, желуди, орешки.

Другое дело в Сибири и на Дальнем Востоке: если неурожай желудей, ягод и орехов, для медведя это лютая беда, и тогда хищничество – единственный способ пережить трудное время. Он всецело переключается на охоту за животными: в Сибири – за лосями, маралами и северными оленями, а в уссурийских лесах – за кабаном. Поймает и съест одного – ищет другого. Если повезет – три‑четыре, а то и 5–6 животных в месяц задерет. Бывает это обычно осенью, когда надо накопить жиру для долгого зимнего сна. Ест медведь много: 20–30 килограммов мяса может съесть за сутки, а если голоден – до 40–50 килограммов и даже больше – поесть он любитель. Но далеко не всегда медведь найдет лося, оленя или кабана, и тогда наступает для медвежьего племени настоящее бедствие – голод.

Тут мы подошли еще к одной особенности медведя. Обычно эти звери подолгу живут на своих индивидуальных участках, считая их неприкосновенной собственностью и самоотверженно охраняя от пришельцев. А в неурожайные годы покидают их и в поисках корма начинают кочевать на многие сотни километров по крутым горам и топким марям, через реки и поля. Эти массовые кочевья начинаются еще в конце лета, потому что звери хорошо чувствуют, что этой осенью им ждать нечего: она не принесет ни орехов, ни желудей, ни ягод. Медведи нервозно и отрешенно бродят где попало: их встречают даже на приусадебных огородах, в садах, на сельских околицах, даже в крупные населенные пункты забредают! С наступлением холодов они худеют, озлобляются и становятся дерзкими. Многие из них в берлоги так и не ложатся, становятся шатунами и рано или поздно погибают от голода, холода или пули охотника. Шатуны очень опасны. Они охотятся не только на диких зверей, но задирают и домашних животных. Случается, и люди становятся их жертвами. Однажды шатун напал… на мчавшийся по дороге грузовик – это ли не свидетельство безвыходности положения зверя?

Измученные животные мерзнут и надеются хоть где‑нибудь немного подремать. Некоторые засыпают навсегда, а тем, кому посчастливится накопить хоть немного жирку, ложатся в берлоги. Но даже и этим счастливчикам не всегда удается дотянуть до весны.

В зарослях таежной Тырмы я случайно повстречался с шатуном. Увидел его лежащим всего в 20 метрах от редкого ольховника на берегу "закипевшего" наледью ключа, по которому я шел. Поняв, что он обнаружен, медведь вскочил и побежал по льду ко мне. Оружия у меня не было – одна только увесистая палка, и я порядком перепугался. Но в то же время отметил, что зверь очень худой и бежит совсем не так, как это делают нападающие хищники.

Когда расстояние между нами сократилось до 8‑10 метров, я громко крикнул и сильно ударил палкой по росшему поблизости дереву. От неожиданности, а может, от испуга медведь охнул, поскользнулся и… растянулся на льду. Потом, поскуливая, с трудом поднялся на ноги и после моего повторного крика повернул обратно. Он был настолько тощ, что все его тело выглядело плоским как доска. Я не сомневался, что шатун находится на грани голодной смерти. И еще я понял, что этот зверь несколькими годами раньше был крупным и упитанным.

И в нормальные по кормности годы бывает у медведей трудное время – весна. Покинув берлогу, они шатаются, неуклюже переваливаются на дрожащих от долгого бездействия ногах, быстро устают, как человек после длительной болезни. Недолго побродив около берлоги, идут досыпать – то на ласковом, веселом по‑весеннему солнце, то забираясь в берлогу в морозную ночь. С каждым днем солнце поднимается выше, медведь ходит дольше, а спит меньше. Вскоре он обретает безудержную резвость и носится по горам и лесам, буйно радуясь свету, теплу и вернувшейся силе.

На склонах с проталинами рано появляются всходы трав, эфемеров, которые медведь поедает с жадностью. Обсасывает набухшие почки осин, берез, тальников и других деревьев и кустарников, ворошит муравейники, ищет брусничники и клюквенники с перезимовавшей ягодой, прошлогодние желуди или орехи. Когда же всего этого нет, медведь отыскивает трупы павших зимой животных. И снова, собравшись с силами, охотится на кабанов, лосей, оленей. В случае образования на снегу крепкого весеннего наста, выдерживающего тяжесть медвежьего тела, косолапые убивают глубоко проваливающихся в снег тонконогих копытных столько, сколько находят. Когда же снег стает, эти хищники переключаются на поиски поросят, лосят, оленят и их матерей.

В начале мая появляется сочная трава, и медведи жадно на нее набрасываются, словно превращаясь из опасного и сильного хищника в мирного вегетарианца. В это время они часами кормятся на открытых местах, где трава гуще, и издали похожи на пасущихся лошадей. Очень любят сочный белокопытник, борщевик, дудник и другие растения.

Мне приходилось наблюдать, как медведи подолгу и с заметным наслаждением паслись в густых зарослях борщевика – высокого широколистного растения с сочным трубчатым стеблем (его еще медвежьей дудкой называют). Я сначала недоумевал: неужели этой травы медведю хватает? А потом, узнав, что она содержит в себе до 30 % Сахаров и 15 % протеина, понял, что медведь не ест что попало.

В обычные по количеству кормов годы осенью медведи сильно жиреют, толщина подкожного жира у крупных особей достигает к началу ноября 8‑10 сантиметров. Такого медведя издали узнаешь: округлая лоснящаяся, широкая спина, тяжелые ноги, "шуба" на нем так и колышется, движения неторопливы, сам он спокоен, добродушен. Еще бы! С таким запасом жира – до 100–150 килограммов – и зима нипочем, да и на весну останется немало.

Иногда на нерестилищах лососей или особенно хорошо уродивших ягодниках, в кедрачах или дубняках на небольших участках собирается до 10–15 медведей, больших и малых, самцов и самок. Наблюдать за этими сборищами необычайно интересно, узнаешь много нового об образе жизни животных.

Когда запасы корма ограничены, в образовавшихся временных сообществах медведей устанавливаются строго иерархические отношения, основанные главным образом на праве сильного. Самому могучему все позволено, все ему безоговорочно подчиняются, его боятся. Менее сильный подвластен более крепкому. Малыши – вне рангов, им многое прощается, однако взрослых самцов они остерегаются, потому что те к ним не очень ласковы.

Но, когда пищи изобилие, медведи необычно миролюбивы: ни вражды, ни утверждения с помощью силы. Даже не прочь поиграть! Правда, внимательно присмотревшись, замечаешь, что веселятся малыши и молодые медведи; взрослые звери проявляют спокойствие и терпимость.

Но все же медвежьи драки – явление вовсе не редкое. Особенно свирепы они в брачную пору. Медведь – одно из немногих животных, у которых "личные" интересы превыше борьбы за сохранение вида, поэтому бывают между ними и драки до смерти. А самцы даже к матерям и детенышам не испытывают привязанности – природа не одарила их такими добродетелями, как супружеская верность и отцовская заботливость.

В берлоги бурные медведи залегают перед тем, как войдет в силу снежная и морозная зима. Медведь вообще "нелюдим", любит уединение, покой, для своего жилья избирает глухомань и хмурые угрюмые дебри, закоряженные и для людей трудно доступные. При случайных встречах с себе подобными они не только не проявляют радости, но недовольны, порой настроены угрожающе, а иногда и драчливо. Особую глушь медведи выбирают для своих берлог. К берлогам звери идут по одиночке и группами, идут быстро, редко останавливаясь, почти по прямой линии, пролегающей по горам и лесам, через бурелом и еще не замерзшие реки, покрывая по 20–30 километров в сутки.

В горах медведи устраивают берлоги и в земле, и в расщелинах скал, и в пещерах. На марях и болотах изредка приходилось встречать берлоги в виде нагромождения веток, травы и дерна прямо на земле. Но такие "зимовья" делают только нерадивые или ослабленные звери.

Нередко медведь устраивает берлогу в очень густом пихтовом и еловом подросте. Сначала наломает большой ворох веток и вершинок, потом сооружает из них гнездо, совсем как курица, и устилает его мхом. Залегая, прикрывает себя ветками и сверху. Однажды нашли очень крупного медведя в большой куче сухих листьев. А недавно была найдена медвежья берлога, выстланная оленьим мхом; для нее понадобился мох с доброго гектара земли.

Неподалеку от берлоги бурый медведь долго петляет, выбирая подходящее место и мудрено запутывая следы. Первые 5‑10 дней не спит, а чутко дремлет. Устраивается обычно тщательно. Мне много раз приходилось видеть берлоги, вырытые в косогорах и под шатрами крупных деревьев, с длинным лазом и обширным гнездом, устланным всякой растительной ветошью. В них тепло, сухо, удобно. Интересно, что иногда наиболее опытные медведи, покидая берлогу, маскируют вход сломанными деревьями, валежинами или корягами.

Уже в конце ноября и декабре хмурые лесистые горы укутываются снегом, мороз лютует и даже солнце бессильно против него. Кажется, все вокруг оцепенело и конца не будет зиме. А медведи спокойно спят в своих берлогах в тепле и сытости, заслужив покой неустанным трудом в период бодрствования. Но это не спячка, а просто сон, крепкий и продолжительный. Впадающие в спячку животные (например, суслики, ежи, летучие мыши и др.) цепенеют, температура их тела резко падает, и, хотя жизнедеятельность продолжается, ее признаки почти незаметны. У медведя же сохраняется нормальная температура тела. О том, что жизнедеятельность животного достаточно выражена, говорит тот факт, что активно расходуется запас жира (от 60 до 100 килограммов), более того, организм зверя продолжает вырабатывать воду. Сердце зверя бьется ритмично, хотя и медленнее, чем обычно, несколько реже становится дыхание. В берлоге медведь проводит 5 месяцев и покидает ее во второй половине марта или в апреле.

Медвежата появляются на свет в лютые январские или февральские морозы. Их бывает от одного до четырех, но чаще всего два. Они до удивления малы и беспомощны. Странно видеть у медведицы массой 1,5–2 центнера 600‑граммовых детей! Однако природа мудра: крошечным детенышам молока нужно совсем немного. Будь они покрупнее, вряд ли и они и мать дотянули бы до весны. Медвежат самка кормит молоком до августа. Первой своей осенью они весят 30–40, второй – 50–60 килограммов. В возрасте двух лет молодые медведи начинают самостоятельную жизнь. Часто рассказывают и пишут о "пестунах" – крепких подростках, дважды перезимовавших с матерью и ухаживающих за новорожденными малышами. Такое действительно бывает, но очень редко. Мне не приходилось встречать медведицу с "пестунами", и о них знаю понаслышке.

Медведица ревностно охраняет свое потомство; она способна даже броситься на человека, чтобы отогнать его или напугать. В исключительных случаях – скажем, если человек приблизится неожиданно к спящим медвежатам, самка может серьезно покалечить его; если чувствует, что малышам грозит опасность, встает на дыбы, ревет, делает резкие выпады, но убегающего, как правило, не трогает.

Осенью, когда детеныши становятся взрослее и шустрее, медведица, испуганная выстрелами охотника, обычно убегает, медвежата же залезают на дерево. Выстрелов медведи панически боятся, этот страх берет верх даже над могучим материнским инстинктом.

Отношение этого хищника к человеку сложно. Нельзя предугадать, как зверь поведет себя при встрече. Мимика у него небогатая, эмоции (не в пример зверям из семейства кошачьих и собачьих, не говоря уже об обезьянах) внешнего выражения почти не получают. Чаще всего он в страхе или следуя благоразумию убегает, но нередко бывает и иначе. Очень трудно распознать, когда медведь рассержен. Нападение – хотя вероятность его мала – может быть совершенно неожиданным, и причины агрессивности трудно объяснить. К тому же от добродушного с виду толстяка и увальня ее обычно и не ожидают. Именно поэтому о медведе надо знать всем, особенно любителям лесных прогулок.

В большинстве случаев на человека нападают шатуны, раненые звери и медведи, застигнутые у своей добычи. Идти вслед за раненым хищником одному, без собаки, а особенно по чернотропу, крайне опасно. Нападает медведь с ревом, приближаясь большими прыжками. Особенно свирепы бурые медведи в неурожайные годы, когда многие из них становятся шатунами. Известны случаи неспровоцированного нападения на людей в Сибири и на Дальнем Востоке, иногда с трагическими последствиями. Наиболее агрессивны медведи Сибири и Приамурья, отличающиеся от своих европейских собратьев большей силой и злобой. На Камчатке и в Приморье эти звери более мирные по характеру, а европейские виды наименее агрессивны и печальные происшествия с ними скорее исключения.

Отношение людей к медведям тоже сложное и не всегда отличается разумностью. Во многих европейских странах этих животных давным‑давно нет: в Дании "хозяев лесов" не стало еще до нашей эры, в Англии они истреблены около тысячи лет назад. Редки сейчас медведи в Скандинавских странах, лишь немного больше их в Румынии, Славакии, Чехии, Польше. В ряде азиатских государств (Иране, Ираке, Афганистане и др.) они стали также крайне малочисленны. Но в Канаде и на Аляске бурых медведей пока много. Всего же на земном шаре их теперь не более 150 тысяч, а две трети общего числа живут в нашей стране. Из них около 70–75 тысяч обитает в лесах Восточной Сибири и Дальнего Востока, но наиболее часто встречаются они в Амуро‑Уссурийском крае.

В тех странах, где медведя истребили полностью, его начали разводить вновь; где он редок, – взяли под строгую охрану. Ну а в Сибири и на Дальнем Востоке охота на медведей ведется практически неограниченно, хотя и по лицензиям. И для этого есть основания: превышение численности медведей приводит к уничтожению кабанов, лосей и белогрудых медведей.

На японском острове Хоккайдо бурых медведей тоже много, они наносят порой серьезный вред животноводству, нередко нападают на людей. Поэтому там на зверя активно охотятся, ежегодно отстреливают в среднем по 550 штук, даже травят его ядом, но численность его не уменьшается. Следовательно, мы должны регулировать численность этих животных конкретно в каждом районе, области, крае.

Вы наверняка поняли, что бурый медведь – зверь чрезвычайно интересный и как зоологический вид, и как природный "объект", и как охотничий трофей. Кстати, медвежатина высоко ценилась еще в Древней Руси, а о красоте медвежьей шкуры многие знают. Да и испытать свои силы в единоборстве с серьезным противником очень заманчиво.

Прискорбно, однако, что человек с каждым годом все более теснит бурого медведя и общая численность его сокращается, более или менее стабильна она лишь в необжитых районах Сибири и Дальнего Востока, в европейской же части Советского Союза неуклонно падает. Закавказский и тяньшанский подвиды медведя занесены в Красную книгу, на остальные виды введена лицензионная система охоты.

 

Поиск

 

ФИЗИКА

 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.