logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

 

ИСТОРИЯ РОССИИ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Роберт Дж. Сойер – писатель-фантаст. Он публиковался в обоих ведущих научных журналах мира – Science (статья приглашенного редактора) и Nature (художественная проза), а также в глянцевых журналах Sky & Telescope и Archeology. Сойер также пишет мнения редакции по научным вопросам в газете Ottawa Citizen. По данным американского профессионального издания Locus, за свои романы Сойер получил больше премий, чем кто-либо еще за всю историю жанров научной фантастики и фэнтези. Свыше 700 раз он выступал на радио и по ТВ, от «Научной пятницы» NPR до «Ривера в прямом эфире» CNBC c Джеральдо Риверой. Сойер часто дает научные комментарии для СВС, ВВС и канала Discoveery Canada. Ведет скептическое ТВ шоу «Расследователь сверхъестественного» на канадском канале Vision TV. Роб выступал на многих мероприятиях TEDx и представлял доклады в Библиотеке Конгресса, в Дарвиновском колледже в Оксфорде, в Музее науки и технологий в Пекине, в Центре добросовестных исследований в области медицины, науки и технологии в Техасском университете в Далласе, в Центре когнитивной нейронауки в Университете Пенсильвании, в Департаменте физики и астрономии университета Ватерлоо, в Департаменте электро– и компьютерной инженерии в Университете королевы Виктории и в Департаменте медицинской физики в Мемориальном центре по борьбе с раком им. Слоана Кеттеринга в Нью-Йорке. Его речь открывала конференцию «К науке сознания» в Тусоне. Он выступал на тему искусственного интеллекта в Гуглплексе и был приглашенным участником конференций, проводимых NASA, DARPA [Агентство оборонных исследований США], институтом SETI [Проект, занимающийся поиском внеземного разума] и Федеральным департаментом юстиции Канады.

В 2009 году Роб стал писателем-резидентом канадского национального ускорителя-синхротрона «Источник света» (эта должность была создана специально для него). Он был научным консультантом и сценаристом ТВ-сериала FlashForward, снятого по одноименному роману Сойера на канале АВС. Роб – многолетний член Королевского астрономического общества Канады, бывший Президент американского общества писателей-фантастов и авторов фэнтези, почетный доктор Университета Виннипега и Лаврентийского университета. Сойер был первым в мире писателем-фантастом, у которого появился собственный веб-сайт.

Недавно я участвовал в панельной дискуссии, где модератор заявил, что у научной фантастики плохой послужной список в отношении правильного предсказания будущего. Я возразил, что будущее нельзя предсказывать в открытую, не влияя на него. Раскрывая свои предположения, мы, авторы-фантасты, меняем завтрашний день. Это как эффект наблюдателя в квантовой механике: акт наблюдения за будущим меняет это будущее.

Так как мы, писатели-фантасты, решаем, какую форму придать вымышленному будущему? Все сводится к экстраполяции. Согласно словарю английского языка «Американское Наследие», «экстраполировать» означает «делать выводы или строить прогнозы на основе имеющейся информации и имеющихся тенденций». Научная фантастика – единственный жанр литературы, художественной или нет, где это делается регулярно, на долгосрочную перспективу и с таким воодушевлением.

Начнем с определения научной фантастики. Этот термин был введен Гуго Гернсбаком, подданным Люксембурга, который иммигрировал в Соединенные Штаты и в 1926 году основал первый научно-фантастический журнал, «Поразительные истории». Определение Гернсбака состояло в том, что научная фантастика – это «вымысел о науке». Обратите внимание, что речь никогда не шла о вымышленной науке. Мы не просто придумываем разные штуки. Когда доброжелательный новостной репортер или журналист говорит, что нечто «просто научная фантастика», он или она на самом деле имеют в виду, что это «просто фантазия». Научная фантастика – о том, что правдоподобно, а магия и сверхъестественное не имеют основы в реальности.

Мой любимый автор научной фантастики – сэр Артур Кларк, пусть даже он и сделал вопиющую ошибку. В 1965 году он дал определение, впоследствии ставшее известным как Третий закон Кларка, и звучит оно так: «Всякая достаточно продвинутая технология неотличима от волшебства». Это попросту неверно: волшебство подразумевает нарушение законов физики, чаще всего законов сохранения массы и энергии. Даже у самой продвинутой технологии есть ограничения, и хорошая научная фантастика признает эти ограничения и работает в их пределах.

Я определяю научную фантастику как «основное направление литературы о правдоподобной альтернативной реальности». «Основное направление» – в том смысле, что рассказ ведется для читателя, уже как бы знакомого с обстановкой повествования. Если история разворачивается на Марсе в 2087 году, автор ведет повествование, как будто читатель живет в 2087 году. И хотя читатель – не обитатель Марса, это местоположение воспринимается большинством из нас как не более экзотическое, чем, скажем, Мадагаскар (или Тенерифе!).

В определении Гернсбака, как и в моем, основой является правдоподобность. Наука – это нечто, основанное на опыте, и это то, что может быть либо подтверждено, либо опровергнуто. Научная фантастика признает научный метод как единственно приемлемый. Авторы-фантасты – самые большие скептики в отношении силы мысли, прошлых жизней, НЛО и чепухи вроде религий нью-эйдж.

Чарльз Дарвин понимал, что человечество – это незавершенная работа. Со времен Герберта Уэллса писатели-фантасты опирались на Дарвина. Пример эволюции, который первым приходит в голову из работ Уэллса, – роман 1895 года «Машина времени», в которой через 800 000 лет человечество разделилось на две ветви: жестокие умные морлоки и беспомощные слабоумные элои. Но еще более интересен в этом отношении мой любимый роман Уэллса «Остров доктора Моро», опубликованный на следующий год, в 1896 году. В ней человечество не просто сталкивается с изменениями, а осознанно их совершает. Доктор Моро создает химер, придавая животным человеческие черты, или наоборот, создает существ, которые думают и чувствуют совершенно не так, как мы.

И конечно, Олдос Хаксли дал нам ощутить вкус генной инженерии, создав новые типы людей – разнообразные касты, выращенные в стеклянных контейнерах в его романе 1934 года «О дивный новый мир».

Чтобы правдоподобно экстраполировать, необходимо убеждение в том, что природа человека может меняться, что наша психика и наше общество поддаются изменениям. На самом деле именно эта способность меняться объясняет, почему мы еще существуем, когда другие виды людей давно вымерли. Хотя мозг у них был больше, неандертальцы были интеллектуально инертны и производили в основном те же каменные орудия (Мустьерская культура) в течение примерно 200 000 лет. Однако же наш вид человека постоянно улучшал свои технологии, потому что наш взгляд на мир постоянно менялся. На Линнея постоянно нападают из-за названия, которое он гордо присвоил нашему виду – Homo sapiens, человек разумный. Но если разум – результат накопленных изменений восприятия и углов зрения, наш проворный вид вполне заслужил свое название.

Мы признали, что природа человека меняется. Второе, что нужно для экстраполяции – хорошее понимание истории, как бы иронично это ни звучало.

Единственный способ продолжить тенденцию – смотреть не только на настоящее, но также и на прошлое. Будущее – это продолжение истории, и именно вектор из прошлого к настоящему дает нам направление экстраполяции. Правдоподобное будущее основывается на существующих тенденциях. Неправдоподобные варианты будущего, не имеющие достаточных оснований, идут в других направлениях. На самом деле стандартный метод придумывания сюжета для научной фантастики вовсе не спросить: «А что, если?», то есть найти симпатичную идею и проработать ее последствия, как многим кажется. Скорее нужно подумать, что будет, если нечто из нашей действительности будет продолжаться, предсказать его логический предел или естественное завершение.

Третье, что нужно для эффективной экстраполяции, это понимание, что скорость изменений больше не линейна, а скорее экспоненциальна. Эта идея была широко популяризирована изобретателем Рэйем Курцвайлем, в частности, в его толстой книге «Сингулярность близка». Однако изначально эта идея принадлежала фантасту Вернору Винджу. Прогресс за это десятилетие уйдет намного дальше, чем за прошлое. Прогресс за этот век окажется намного сильнее, чем за прошлый.

Давайте соединим изменчивость человеческой природы, исторические ориентиры и экспоненциальное нарастание перемен и экстраполируем правдоподобные варианты будущего. Однако мы, авторы-фантасты, должны не просто предсказать очевидное. Наша задача – увидеть следствия не только первого порядка, но также и второго, и третьего. Всякий мог предсказать автомобили, но только фантаст предсказал бы пробки на автодорогах. Всякий мог предсказать самолет, но только фантаст предсказал бы захваты воздушных судов, начисление миль за регулярные полеты и зоны отдыха в аэропортах.

Выше я упоминал Герберта Уэллса, но научная фантастика появилась раньше, ее изобрела женщина. Скоро нас ждет 200-летие научной фантастики, и я лично планирую это отпраздновать. Первое научно-фантастическое произведение вышло в 1818 году. Это был роман Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». Это первый роман, героем которого стал ученый – доктор Виктор Франкенштейн. У доктора Франкенштейна есть теория – что гниение и разложение после смерти обратимы под воздействием электричества, и он придумывает эксперимент для проверки своей теории.

Как и многие последующие произведения научной фантастики, история Шелли предостерегает. Она поднимает глубокие вопросы о том, кто имеет право создавать живых существ и какую ответственность создатели несут перед своими созданиями и перед обществом.

Подумайте об этом. Мэри Шелли подняла эти вопросы почти два века назад – за 41 год до публикации «Происхождения видов» Дарвина и за 135 лет до расшифровки структуры ДНК Криком и Уотсоном. Стоит ли удивляться, что Элвин Тоффер, один из первых писателей-футуристов, называл чтение научной фантастики единственной профилактикой от «футурошока»?

Айзек Азимов, великий американский фантаст, дал такое определение: «Научная фантастика – это жанр литературы, который работает с реакцией человека на развитие науки и технологий». Воздействие результатов лабораторных исследований на общество – всегда на первом месте для писателя-фантаста. И чем дальше уходит наука, тем сильнее научная фантастика фокусируется на этих вопросах.

В самом деле, писатели-фантасты исследуют эти темы с точки зрения, которая недоступна для ученых. Несколько лет назад для документального фильма канала «Дискавери Канада» я брал интервью у нейробиолога Джо Цейна. В своей лаборатории в Принстоне он вывел суперумных мышей и вполне открыто говорил об этом, пока камеры были выключены. Однако, как только мы начали снимать и я спросил о создании умных мышей, он рубанул рукой и жестом остановил меня. «Мы можем говорить о том, что у мышей улучшается память, но не о том, что они становятся умнее. Публика меня сожрет, если подумает, что мы делаем животных умнее».

Но писатели-фантасты могут говорить об истинном значении исследований. За нами нет пристальной слежки пугливых грантодателей, и мы можем свободно размышлять о возможных последствиях новых технологий – не только положительных, но и отрицательных. Как говорит мой коллега, канадский писатель-фантаст Уильям Гибсон, задача писателя-фантаста – быть совершенно непредвзятым в отношении достижений науки и технологий.

В отличие от многих ученых, работающих как на государственной службе, так и в коммерческой сфере, мы также не связаны соглашениями о неразглашении. Печально, что многие из лучших математиков и специалистов по информатике работают на Агентство национальной безопасности США, или на похожие организации в других странах, или на крупные компании, выпускающие компьютерные игры и программное обеспечение. Им запрещено публиковать результаты своих исследований. За год до создания первой атомной бомбы ФБР потребовало от журнала «Потрясающая научная фантастика» отозвать мартовский выпуск 1944 года со статьей Клива Картмилла о том, как можно было бы сделать бомбу на основе расщепления ядер урана.

Тогда писатели-фантасты начали публичное обсуждение реальных последствий применения ядерного оружия (например, классический рассказ Джудит Меррил 1948 года «Только мать…», где говорится о генетических повреждениях, вызванных радиацией). Мы также одними из первых задумались об опасностях аварий в ядерной энергетике (например, повесть Лестера дель Рея «Нервы» 1942 года). Научная фантастика всегда выполняла роль WikiLeaks в отношении науки, сообщая публике, что именно несут нам самые передовые исследования.

И мы достаточно квалифицированы для этой работы. Многие писатели-фантасты, например, Грегори Бенфорд, – действующие ученые. Многие другие, как, например, Джо Хальдеман, имеют научные степени. Я тоже занимался научной и технической журналистикой. Наши недавние работы затрагивали такие темы, как глобальные изменения климата (Ким Стенли Робинсон «Сорок признаков дождя» и его продолжения), биологический терроризм (Паоло Бачигалупи «Заводная»), конфиденциальность информации в Интернете и попытка Китая контролировать доступ своих граждан к сети Интернет.

И хотя трудно представить, чтобы Джорджа Лукаса попросили поработать консультантом космической программы, писатели-фантасты часто консультируют правительственные органы. Группа писателей-фантастов SIGMA часто консультирует Департамент внутренней безопасности США по вопросам технологий, а Джек Макдевитт и я недавно консультировали NASA по вопросу о поисках разумной жизни в космосе.

Итак, работа писателей-фантастов не в том, чтобы предсказывать будущее. Она скорее в том, чтобы прогнозировать возможные варианты будущего – чтобы общество могло принимать информированные решения о том, куда хочет идти. Классический фантастический роман Джорджа Оруэлла «1984» не провалился, потому что будущее, которое он предсказывал, не случилось. Он имел оглушительный успех, потому что помог нам предотвратить такое будущее. Иначе говоря, по знаменитому высказыванию Рэя Бредбери, наша работа – не предсказывать будущее, наша работа – предотвращать будущее. Тем не менее научная фантастика в самом деле предсказала многие из технологий, которые мы используем сегодня.

Ходит глупый слух, что якобы Эл Гор заявлял, что он изобрел Интернет. Конечно, ничего подобного он не говорил. Не менее глупо утверждать, что научная фантастика не смогла предсказать Интернет. На самом деле она сделала это неоднократно. Вероятно, самое старое упоминание чего-то подобного Интернету – это «телектроскоп» Марка Твена из рассказа, опубликованного в 1898 году:

«Как только окончился срок парижского контракта, телеэлектроскоп стали применять повсюду, и вскоре его подключили к телефонной системе во всех странах мира. Так был создан усовершенствованный «всемирный телефон», и теперь каждый мог видеть все, что делается на свете, и обсуждать всевозможные события с людьми, находящимися от него за тридевять земель».

Кое-что даже более близкое современному Интернету и вытекающей из него Всемирной сети было описано в коротком рассказе Мюррея Лейнстера «Логический компьютер по имени Джо», впервые опубликованном в 1946 году. Он предсказывает сеть взаимосвязанных компьютеров, дающую ответы на любые вопросы, когда бы и откуда бы они ни поступали. Рассказчик Лейнстера, робкий ремонтник, описывает технологию, устрашающе похожую на то, чем мы пользуемся сегодня, 66 лет спустя:

«Вы знаете, как бывает с “логиками”? Вам привозят “логика” на дом. Он похож на телеприемник, только вместо верньеров у него клавиши, как на машинке, и если чего вам надо, вы набираете соответствующие слова. Скажем, вы набираете: “Станция СНАФУ”. Реле в банке памяти принимает команду и передает на экран вашего “логика” любую телепрограмму, которая идет по этой станции. Или, скажем, вы набираете: “Телефон Салли Кукареку”, и ваш экран начинает жужжать и подмигивать, и вас соединяют с “логиком” в ее квартире, и если кто-нибудь отвечает, вы получаете видеотелефонную связь. Но кроме этого, если вы хотите знать прогноз погоды, или кто выиграл сегодня на бегах, или кто был хозяйкой Белого дома при администрации Гарфилда, или текущий курс акций, ответы на все это тоже появляются на экране “логика”. И он берет их в банке памяти. Сам банк – большущее здание, напичканное всяческими сведениями обо всем на свете и копиями всех телепередач, записанных со дня сотворения телевидения, и этот банк связан со всеми другими банками памяти во всей стране, и если вы хотите что-нибудь узнать, услышать или увидеть, наберите заказ, и он будет тут же выполнен».

Это было в 1946 году – за два года до рождения Эла Гора.

В наши дни многие пользуются планшетными компьютерами вроде iPad от Apple или Surface от Microsoft. Ирония в том, что их впервые предложила компьютерная компания, название которой мы не ассоциируем с такими устройствами. В кинофильме «2001 год: Космическая одиссея», вышедшем в 1968 году, астронавты используют планшеты с логотипом IBM. IBM практически угадала название, которое Вы можете разобрать, если посмотрите этот фильм на большом экране: NewsPad.

В самом романе «2001» Артур Кларк описывает, как один из астронавтов использует такой планшет:

«Устав читать официальные доклады, памятные записки и протоколы, Флойд включил свой газетный планшет в информационную сеть корабля и просмотрел одну за другой крупнейшие электронные газеты мира. <…> Далеко в космосе, уносясь от Земли со скоростью в многие тысячи километров в час, он может нажать одну-две кнопки – и через несколько миллисекунд прочитать заголовки какой угодно газеты. …. Даже если читать одни лишь газеты на английском языке, можно всю жизнь только и делать, что поглощать этот вечно обновляющийся поток информации, поступающий со спутников связи».

То есть, научная фантастика даже предсказала, что серфинг в сети может стать невероятной тратой времени. Когда говорят о предсказаниях научной фантастики, часто упоминают посадку на Луну и подводные лодки (Жюль Верн) или технологии слежки (к которым привлек внимание Джордж Оруэлл).

Но, по-моему, самое важное, что предсказала научная фантастика, – это что будущее вообще будет. С момента изобретения ядерного оружия, через холодную войну и борьбу с терроризмом до сегодняшнего дня, когда мы стоим на пороге климатической катастрофы, научная фантастика говорила, что у человечества есть будущее, которое ожидает нас через сотни, тысячи и даже миллионы лет.

Оправдается ли это предсказание, нам предстоит увидеть. Как я уже сказал, работа писателей-фантастов лишь в том, чтобы описать возможные варианты. Но я твердо уверен: самое чудесное предсказание состоит в том, что путешествие человека еще только начинается.

 

Поиск

 

ФИЗИКА

 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.