logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Какие бы мысли ни возникали в голове человека, они возникают и существуют на базе языкового материала. На базе языковых тренировок и фраз у человека появляются абстрактные понятия, отражающие общие, существенные признаки предметов и явлений реального мира.

Мышление понятиями у взрослого человека в какой-то степени оттесняет образные представления. Однако случается, что очень яркие образы могут возникнуть и в зрелом возрасте. Эйдетизм у взрослых может служить предпосылкой к художественному творчеству.

К. Г. Паустовский писал: «Я вспоминал не последовательное течение жизни, а отдельные, если можно так выразиться, ее рубрики. То я начинал вспоминать все гостиницы… где я останавливался, то все реки, какие видел за свою жизнь, все морские пароходы, на которых мне приходилось плавать, или всех девушек, которых я мог бы, как мне думалось, полюбить.

Пристрастие к этим воспоминаниям было совсем не таким бессмысленным, как мне сначала казалось. Когда я вспоминал, например, гостиницы, я вызывал у себя в памяти все мелочи, связанные с ними, – цвет затертых дорожек в коридорах, рисунок обоев, гостиничные запахи и олеографии, лица гостиничных девушек и их манеру говорить, затасканную гнутую мебель, – все, вплоть до чернильницы из похожего по цвету на мокрый сахар уральского камня, где никогда не было чернил и лежали совершенно высохшие мушиные трупы. Вспоминая, я старался все это увидеть как бы вновь. И только потом, когда я начал писать, я понял, что такого рода воспоминания очень помогли мне в работе. Они приучили память к конкретности, полной зримости, к переживанию заново уже пережитого и накопили большой запас отдельных частностей. Из него я потом мог выбирать то, что было мне нужно».

Английскому художнику Д. Рейнольдсу для создания портрета нужен был только один сеанс с оригинала. В дальнейшем он работал по памяти. «Когда передо мной являлся оригинал, – объяснял он, – я рассматривал его внимательно в продолжении получаса, набрасывая время от времени его черты на полотно; более продолжительного сеанса мне не требовалось. Я убирал полотно и переходил к другому лицу. Когда я хотел продолжать первый портрет, я мысленно сажал этого человека на стул и видел его так ясно, как если бы он был передо мной в действительности; могу даже сказать, что форма и окраска были более резкими и живыми. Некоторое время я вглядывался в воображаемую фигуру и принимался ее рисовать; я прерывал свою работу, чтобы рассмотреть позу, совершенно так же, как если бы оригинал сидел передо мной, и всякий раз, как я бросал взгляд на стул, я видел человека».

У композиторов в момент вдохновения музыкальные образы как бы отчуждаются, становятся независимыми от творящего их сознания. Французский композитор Шарль Гуно писал: «Я слышу пение моих героев с такой же ясностью, как вижу окружающие меня предметы, и эта ясность повергает меня в род блаженства… Я провожу целые часы, слушая Ромео, или Джульетту, или фра Лоренцо, или другое действующее лицо и веря, что я их целый час слушал».

В исследованиях эйдетизма советскими учеными испытуемых помещали в специальные помещения – сурдокамеры, не пропускающие звуков, где резко уменьшаются раздражители, действующие на органы чувств человека. В обычной жизни перед взором человека, как правило, проходят разнообразные картины природы и творения рук человеческих. Все возможные звуки создают постоянный звуковой фон. Кожа ощущает изменения температуры и движение воздуха. Все эти раздражители, трансформируясь в нервные импульсы, поступают в мозг. Все это подавляет яркость вспоминаемых образов: они кажутся нам бледными тенями в сравнении с реальной действительностью. В условиях же изоляции, когда устраняется «конкуренция» живой действительности и изменяется энергетический уровень коры головного мозга, вспоминаемые образы достигают вещной реальности.

«Мечтать образами, – писал И. М. Сеченов, – как известно, всего лучше в темноте и совершенной тишине.» Художник Айвазовский обычно рисовал свои картины на морские сюжеты в комнате, небольшое окно которой выходило не на море, а в тихий двор его большого дома. Бальзак обычно работал ночью с наглухо занавешенными окнами. Чайковский во время творческой работы нуждался в полном уединении и тишине.

Экспериментальная же тишина в сурдокамере как бы сама по себе склоняла испытуемых к творчеству.

Они начинали «видеть» в салфетках, комках ваты причудливых зверюшек. Используя куски проволоки из вышедших из строя датчиков, делали различные игрушки, а также из оставленных в сурдокамере чурбачков, замысловатых корней деревьев. Вот отрывок из дневника одного из испытуемых: «В первые дни этот корень не привлекал моего внимания. Когда я его стал рассматривать на третий день эксперимента, он мне показался весьма забавным. В воображении возникали какие-то животные, которые карабкались на дерево. Но что это за звери – ясного представления не было. Спустя какое-то время я отчетливо увидел двух обезьян, которых преследуют хищный дракон и большая кошка. Может быть, пантера или рысь. Вся композиция родилась в воображении как бы сама собой. Я настолько отчетливо видел этих животных, что «высвободить» их с помощью ножа уже не представило больших затруднений».

В чем же психологические механизмы этих явлений? – Органы чувств живого существа не просто окна для непроизвольного приема информации, но тончайшие приборы непрерывного слежения, исследования и отбора существенных для него явлений в окружающей среде. Поступающие из внешнего мира сигналы попадают не на «чистую доску» нервной системы, а на готовую программу встречи и реагирования. Информация сопоставляется с той, что уже хранится в памяти. В тех же случаях, когда данных о каком-либо объекте не хватает, процесс анализа и синтеза сигналов из окружающей среды дополняется вероятным «конструированием» с «наслаиванием» или «вынесением наружу» своих представлений, соответствующих предполагаемому объекту.

Интерес к подсознательной деятельности мозга вырос в наше время в связи с потребностями науки, изучающей закономерности продуктивной, творческой или эвристической (от древнегреческого «эврика» – «я нашел») деятельности.

Американский психолог Г. Уоллес, изучив и обобщив большой материал, выделил четыре стадии творческого процесса: подготовка, созревание, вдохновение и проверка истинности. Человек увлеченно сосредотачивается на определенном круге проблем и интересов. Если эта эмоциональная доминанта (установка) существует длительное время, то в процессе творчества постепенно выкристаллизовываются идеи, образы и мысли, связанные с решаемой проблемой. В какой-то момент, когда идея «созревает» в свете пришедшего «озарения», все, что называется, встает на свои места.

Вот как об этом процессе пишет писатель Георгий Березко: «Чаще всего, вероятно, толчком к возникновению замысла является удивление перед новым, только сейчас открывшимся – оно может быть окрашено и радостью, и восхищением, и сочувствием, и гневом – удивление, заставляющее работать воображение, фантазию. И тогда что-то как бы «завязывается», уплотняется, становится неким силовым центром – это похоже еще на процесс кристаллизации, причем тот кристалл, что выпадает из перенасыщенного впечатлениями «раствора», называется художественным образом…»

Процесс же замыкания «невероятных» комбинаций в подсознательной сфере протекает особенно благоприятно при сильном ослаблении обыденного, стереотипного мышления – решение проблемы, идея, новое стихотворение приходят на прогулках, во время игр, во сне. Гете рассказывал, что многие стихотворения возникали в его сознании, когда он их совсем не ждал. «Заранее я не имел о них никакого представления и никакого предчувствия, но они сразу овладевали мною и требовали немедленного воплощения, так что я должен был тут же, на месте, непроизвольно, как лунатик, их записывать».

 

Поиск

 
 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.