logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Массовое доносительство в России, по-видимому, началось в годы царствования Бориса Годунова. И раньше имели место случаи стукачества, но они были довольно редки, и всякий донос обязательно проверялся. Однажды слуга боярина Федора Шестунова донес на своего хозяина. Царь Борис решил публично поощрить доносчика. На Красной площади в Москве объявили тому слуге милостивое слово государево: дали ему вольность, чин и поместье. Тут же посыпались со всех сторон доносы слуг на господ, последних ссылали в Сибирь, лишали чинов и собственности. Но сами доносчики от этого, как правило, получали только моральное удовлетворение.

Совершенно по-другому было поставлено дело при царице Анне Ивановне. Достаточно было прокричать: «Слово и дело!» — и можно было явившимся на этот зов стражникам изложить свой донос на любого, даже очень высокопоставленного чиновника. Того незамедлительно арестовывали, подвергали допросу «с пристрастием» (то есть с применением пыток). Виновных лишали чинов и состояния, часть которого попадала в руки доносчиков. Естественно, доносительство стало выгодным и достигло огромных масштабов.

Екатерина II решила бороться с доносчиками следующим образом. Доносчиков забирали в полицейский участок и держали там без еды и питья двое суток. Если после такого испытания доносчик продолжал утверждать, что что-то знает, то лишь тогда его показания выслушивали и записывали.

Массовое доносительство вновь расцвело в 1937–1938 гг. Сам И. В. Сталин обратился к членам партии с призывом помочь славному НКВД бороться с врагами — вредителями, диверсантами, шпионами. Сразу же в органы НКВД стали поступать многочисленные сигналы, иногда — совершенно вздорные. Но для бдительных органов НКВД всякая бумажка есть документ, и большинство подозреваемых вскоре превращались во врагов народа, после чего их расстреливали.

Много доносов на знакомых и малознакомых ему людей написал в 1937 г. заместитель наркома просвещения Белоруссии В. С. Серафимов. Еще больше доносов написала заведующая отделом науки и школ республиканского ЦК партии Ф. А. Новикова. На проходившем летом того года в Минске съезде компартии Белоруссии отмечалось, что в республике разоблачено и обезврежено множество врагов народа. В потворстве врагам обвиняли на съезде председателя ЦИКА. Г. Червякова. Во время обеденного перерыва Червяков у себя в кабинете застрелился.

Открывая вечернее заседание съезда, секретарь ЦК В. Ф. Шарангович сообщил делегатам об этом событии, добавив, что Червяков — двурушник, и актом самоубийства совершил враждебный поступок.

Через три недели после съезда сам Шарангович был арестован и вскоре расстрелян как якобы польский шпион.

В тот год в Москве в кресле наркома ВМФ побывало четверо — и все они, как якобы враги народа, были сняты с должности (один за другим) и расстреляны. И тут не обошлось без доносов.

В том же году в Тбилиси дважды арестовывали председателей горисполкома, всех (одиннадцать) заместителей, главных бухгалтеров и главных экономистов. Их больше никто не видел.

В Ленинграде в течение года арестовали одного за другим шестерых секретарей местного отделения Союза писателей, их тоже репрессировали. Правда, секретарь писательской парторганизации Г. И. Мирошниченко остался цел и невредим. Через два десятилетия, когда Мирошниченко дожил до своего юбилея, то получил телеграмму от поэтессы О. Ф. Берггольц: «Привет вашей пятидесятой весне. Некто в пенсне». То был намек на Л. П. Берию, носившего пенсне, и на сотрудничество с ним юбиляра. А саму поэтессу в тот (1937) год дважды исключали из партии и из Союза писателей (и дважды восстанавливали). Довелось ей тогда по чьему-то доносу посидеть и в тюрьме.

В своих мемуарах большинство советских военачальников недобрым словом поминают Л. 3. Мехлиса, до войны — начальника Главного политуправления Красной армии, в годы войны — члена военных советов ряда фронтов. Мехлис считал своей обязанностью сообщать Сталину любой компромат на генералов. Так, он доложил вождю, что генерал А. В. Горбатов направил роту солдат, выведенную с передовой на отдых, на заготовку строительного леса для жителей освобожденных деревень. Сталин буркнул: «Горбатого только могила исправит». Эту фразу можно было истолковывать по-разному, ибо Горбатов до войны три года провел в лагерях. Но генерала с должности не сняли: его армия успешно наступала.

В другой раз Мехлис пожаловался на генерала (впоследствии маршала) К. К. Рокоссовского: мол, спит с женщинами. То привел к себе артистку, приехавшую с концертной бригадой из Москва, то водит к себе медсестру из фронтового госпиталя. «Что будем делать с генералом?» — закончил свой доклад Мехлис. «Что будем делать? Завидовать будем».

В конце концов Мехлис надоел и самому Сталину, и он велел его арестовать. Однако во время допросов на Лубянке Мехлис умер. Тут Сталин смягчился и велел пепел умершего замуровать в Кремлевской стене. Мраморная доска с фамилией одного из главных стукачей до сих пор находится рядом с досками, на которых начертаны фамилии героев и государственных деятелей.

 

Калькулятор расчета монолитного плитного фундамента тут obystroy.com
Как снять комнату в коммунальной квартире здесь
Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Поиск

 

ФИЗИКА

 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.