logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Из всех постколониальных континентов Африка оказалась наиболее склонна к смене столиц. Из африканских стран перенос произошел в Малави, Нигерии, Береге Слоновой Кости, Ботсване, Танзании, Гвинее-Бисау, Руанде и Ливии. Это восемь из пятидесяти четырех африканских государств или около 15 % всех этих стран. В конце XIX века также произошли переносы нескольких африканских столиц (в Того, в Намибии и в Гане), но они были связаны исключительно с удобствами колониальной администрации, германской и британской. Кроме того в настоящее время серьезные дискуссии о переносе столицы на самом высоком политическом уровне ведутся в Либерии, Зимбабве, Кении, Сомали, Южном Судане, Гане, Уганде, Экваториальной Гвинее и некоторых других африканских странах. Попытки освобождения от груза колониального прошлого обнаруживаются и в распространенности переименований столиц и целых стран на африканском континенте. Тремя из многих, но ярких примеров такого рода являются переименования столицы Конго (Леопольдвиля), первоначально названного так в честь печально известного своей жестокостью короля Бельгии, в Киншасу, переименование Солсбери, столицы Зимбабве, в Хараре, а также недавнее переименование Претории, столицы ЮАР, в Цване.

Следует отметить, что страны Магриба, исторически более коммерчески развитые и политически интегрированные в европейские и ближневосточные зоны, значительно отличались от стран черной Африки по структуре своих урбанистических сетей и были гораздо ближе в этом отношении к ближневосточным городским сетям. Здесь сложилась более полицентрическая урбанистическая структура: в этих государствах сформировалось несколько различных центров власти, которые располагались не только в прибрежно-приморской полосе, но и в центрах этих стран. В отличие от стран черной Африки месторасположение столиц здесь было гораздо более стабильным и преемственным с эпохой колониального господства. Например, Рабат, куда французская администрация перенесла столицу из Феса в 1912 году, остался столицей Марокко после освобождения от колониальной зависимости. Одной из причин сохранения столицы в Рабате могла быть уже существующая диверсификация городов и наличие четырех старых столичных городов (Рабат, Марракеш, Фес, Мекнес). Эти города служили политическими центрами в различные исторические периоды и до сих пор сохраняют некоторые столичные функции.

Из числа типичных африканских урбанистических иерархий выпадает и полицентричная и многостоличная Южная Африка, политические и урбанистические традиции которой смыкаются с традициями англосаксонских стран.

Исследователь проблемы африканских столиц Хамдан назвал черную Африку континентом эксцентричных столиц. В большинстве случаев здесь происходит перемещение столиц из портовых городов в более центрально расположенные географические точки. Хамдан также называет «африканские столицы наиболее очевидным отпечатком пальцев Европы на теле африканской жизни», имея в виду не только расположение, ориентированное на внешние рынки, но и сам характер этих поселений и их структуру.



Малави, Берег Слоновой Кости, Гвинея-Бисау и Зимбабве

Наиболее общей чертой перемен в урбанистическом устройстве в этих государствах было продвижение новых столиц вглубь страны, а также стратегии патронажа, связанные с решением проблем межплеменного взаимодействия. Хотя большинство африканских президентов апеллировали к темам сбалансированного экономического развития страны и создания стимулов для национальной экономики, в реальности речь часто шла о создании новых очагов лояльности и патерналистского укрепления существующих политических режимов.

Так, в 1975 году президент Малави Хастингс Банда (1963–1994) перенес столицу в регион, близкий к месту своего рождения, где доминировала этническая группа чава, к которой он принадлежал.

Президент Берега Слоновой Кости Хафет Багни (или Уфуэ-Буаньи, как иногда транскрибируется его имя), который правил страной с 1960 по 1993 год, также перенес столицу из Абиджана в Ямусукро, в глубину страны и место своего рождения. Этот перенос был приурочен к пятому переизбранию этого президента, которое он отметил самим актом переноса. В Ямусукро был построен самый большой христианский собор в мире. До этого столица Берега Слоновой Кости переносилась еще три раза.

В Гвинее-Бисау столица была перенесена из островной Баламы в Бисау, опять же ближе к центру страны, в 1974 году.

В ноябре 2012 года диктатор и черный расист Роберт Мугабе выступил с планом переноса столицы Зимбабве из Хараре в небольшое поселение Хампден, в район Звимба, место его рождения. Хараре на протяжении многих лет занимал первое или одно из первых мест среди наименее пригодных для жизни столиц мира, и предложение было представлено как попытка разгрузить город. Некоторые члены правительства выступили резко против этих планов, указывая на разрушающуюся инфраструктуру других городов страны, скудный бюджет и на мотивации такого переноса, связанные с привилегиями для малочисленной богатой элиты страны. Ранее в Зимбабве было уже одобрено предложение о строительстве парламента в Хампдене.



Ботсвана

Прямо противоположной была логика движения политического центра в Ботсване, где столица была перенесена в 1969 году из Мафикенга, традиционной базы одного из наиболее влиятельных племен страны (баролонг), в Габороне, который традиционно служил местом встречи и совещаний племенных вождей. Тем не менее и здесь цель переноса состояла в укреплении государственной власти за счет компромисса с наименее лояльными группами населения, которые составляли шесть из основных восьми племенных групп страны и которые до переноса столицы были источником опасности для центральной власти. Компромисс состоял как раз в приближении власти к центру их зоны влияния.



Нигерия

В Нигерии, освободившейся от колониального контроля Великобритании, столица переместилась из Лагоса, самого крупного города страны, в Абуджу. Вдохновителем этой идеи был генерал Муртала Мухаммед (1938—1.976), который пришел к власти в результате государственного переворота и вскоре был ранен повстанцами. Президент Шеху Шагар и продолжил его дело и перевел ряд министерств в Абуджу, но более решительные и решающие шаги в этом направлении были предприняты генералом Бабангидой в 1985 году.

Характеризуя степень катастрофичности ситуации со старой нигерийской столицей, африканский географ Мобогунжи метафорически назвал ее «районом бедствия, принявшим форму города». По всеобщему признанию, Лагос после приобретения страной независимости превратился в город с чрезвычайно низкими стандартами качества жизни и с трудом поддающийся управлению. Начиная с 1960-х годов нигерийская столица росла на 11–15 % в год, что создавало невероятные проблемы с транспортом и жильем и, конечно, никак не предполагавшуюся генеральными планами города нагрузку на его урбанистическую инфраструктуру.

Но более фундаментальной политической задачей перемещения столицы здесь было объявлено укрепление центральной власти и усиление центральности столицы.

Во-первых, перенос позволил сместить столичный город ближе к геометрическому центру страны, между историческими Севером и Югом. Этот центр, казалось, создавал лучшие условия для администрирования территорий и замирения тех племен, которые в течение многих лет были непричастны к управлению или находились слишком далеко от политического и коммерческого центра государства. Важно отметить, что в Лагосе традиционно доминировали африканцы племени йоруба, что вызывало законное недовольство других этнических групп. Этнические и географические конфликты имели и религиозный аспект – противостояние по преимуществу мусульманского Севера христианскому Югу, где исторически находился центр политической власти. Смена столицы сулила, таким образом, преодоление или ослабление религиозных и этнических трений.

Одним из факторов, которые определили направление переезда, послужила также близость новой столицы к центрам одной из древнейших культур на африканском континенте, культуре Нок. Перенос, таким образом, как бы возвращал нигерийскую культуру к ее древним корням и истокам.

Именно фактическая центральность и провозглашенная нейтральность Абуджи и принципиальные преимущества этих параметров в размещении столицы для формирующейся нации подчеркивались в официальных правительственных заявлениях. «Новый город должен был стать поистине нейтральным центром, в котором северные, восточные и западные этнические группы могли бы сосуществовать в гармонии, свободными от исторического наследия господства доминирующих групп над существующими городскими центрами». Территория, отведенная на строительство нового города, составляла 8000 км2, в два раза больше, чем Лагос.

Реальность, однако, оказалась такова, что в результате переезда северные племена страны получили значительные преимущества и привилегии, во всяком случае с точки зрения южных христианских племен. Происходила также заметная исламизация Абуджи, которая выражалась, например, в архитектурном стиле многих публичных зданий и в здании Национальной ассамблеи, напоминающей своим куполом мечеть, что никак не устраивало христианский Юг. В полемике с Югом господствующие северные элиты пытались представить элементы исламского символизма в Абудже в качестве общевосточных или ориентальных декоративных элементов. «Ничейная земля», как описывали Абуджу в период агитации за новую столицу, на поверку оказалась не ничейной, а логическим дополнением северной сферы влияния. В сообщениях газет 19 северных штатов часто объединялись с Абуджей. К 2009 году мусульмане стали большинством в стране в силу более высокого темпа демографического воспроизводства, а центр в Абудже усилил их позиции.

Необходимо также подчеркнуть, что реальным толчком для реализации уже давно начатого процесса переноса столицы послужила попытка государственного переворота в 1990 году, в центре которого стояли южане и представители среднего пояса страны (территории, населенной этническими меньшинствами и отделяющей христианский Юг от мусульманского Севера). После этого генерал и президент страны Ибрагим Бабангида, северянин и мусульманин, в форсированном порядке стал переносить столичные функции в Абуджу и значительно увеличил финансирование этого проекта. В правление его предшественника Мохаммаду Бухари строительство шло медленным темпом и фактически правительство продолжало оставаться в Лагосе. Бабангида построил себе неприступную президентскую виллу, укрепленную подобно крепости и снабженную бомбоубежищами и подземными тоннелями на случай гражданской войны или последующих попыток военного переворота. В 1993 году он отменил результаты выборов и стал военным диктатором Нигерии, но вскоре после этого был смещен со своего поста в результате национальной забастовки и массовых протестов.

Кроме того, смена столицы в Нигерии превратилась в чрезвычайно коррумпированный проект. Огромная часть фондов выделенных на перенос – их источником были главным образом экспортные доходы от продажи нефти – была цинично расхищена чиновниками, девелоперами и субподрядчиками, близкими к властным структурам. «Контракты на строительство зданий были розданы знакомым и политическим союзникам, которые давали откаты политическим деятелям, распределявшим эти контракты, – пишет Мэтью Хитон, соавтор книги по истории современной Нигерии. – Термин контракты Абуджи стал синонимом коррупции и превратился в нарицательное имя». По оценкам экономистов, коррупционная наценка Абуджи, которая вычисляется на основе сравнения ценообразования в Нигерии с другими странами черной Африки и которую с легкостью просчитывают западные экономисты, составляла 25 %.

Сегодня Абуджа превратилась в малопривлекательный столичный город, куда немногие хотят добровольно переезжать, а Лагос по-прежнему остается чрезвычайно перенаселенным мегаполисом. Цели достижения этнической гармонии и преодоления племенных конфликтов, провозглашенные в качестве главных задач перемещения столицы, оказались, по оценке современных экспертов, эфемерными, а возможно, даже обострили существовавшую этническую и религиозную напряженность. Важнейшей проблемой, которая сорвала реализацию по идее верных и важных планов, эксперты признают то, что северные элиты возглавили этот проект (Мухаммед, Шагари и Бабангида были мусульманами), взяли под свой преобладающий контроль территорию Абуджи, а южные племена восприняли его как попытку северян вытеснить их из системы государственной власти в стране. Этот проект никогда не был популярен у христианской части населения, что окончательно подорвало сам социальный фундамент и благородные идеи этнической и религиозной гармонии, которые как будто лежали в его основе. Таким образом, интегративные идеи обернулись отчуждением и дальнейшей дезинтеграцией.



Танзания

В 1973 году в Танзании родился план переноса столицы в Додому, мотивированный, прежде всего, перенаселенностью Дар-эс-Салама и его колониальным прошлым. Для этих целей было учреждено специальное Агентство по строительству столицы, ответственное за его осуществление. По оценке некоторых экспертов, этот проект стал, пожалуй, наиболее неудачным экспериментом такого рода в недавней истории.

Первоначально предполагалось, что строительство новой столицы, которая расположилась на расстоянии 470 км от старой, займет 10 лет (с 1976 по 1986 год) и что она станет новым политическим центром. Ожидалось, что новая столица также, наконец, примирит интересы 120 этнических групп, населяющих страну. Тем не менее по прошествии тридцати лет после принятия решения и несмотря на огромные средства, затраченные на осуществление этого проекта, столичные функции все еще находятся в Дар-эс-Саламе. Инфраструктура Додомы по-прежнему не готова к принятию на себя полноценных столичных функций.

Додома была выбрана как наиболее центрально расположенный город, относительно равноудаленный от центров многих племен, и как место, которое особенно нуждалось в экономическом развитии. Официальной идеологией партии, которая приняла решение о переносе столицы в Додому, был африканский социализм. Поэтому перенос должен был не только сбалансировать развитие, но и разрешить насущные социальные проблемы – победить бедность, помочь в достижении социальной справедливости.

Однако возведение новой столицы превратилось в настоящий социалистический долгострой. Ко всему прочему ведомства и органы государственной власти затянули или умышленно саботировали переезд правительства на новое место.

Хотя Додома была объявлена политической столицей в 1993 году и президент и некоторые министерства предпринимали несколько попыток переехать в Додому уже с середины 70-х годов, она все-таки не стала реальной столицей.

Окончательно некоторые столичные учреждения переехали в Додому только через три года после официальной даты. Дар-эс-Салам de facto остается до сегодняшнего дня экономической, культурной и отчасти политической столицей страны и там по-прежнему дислоцируются посольства других стран.

Среди прочих причин фиаско всего проекта следует также назвать отсутствие единства и согласованности по поводу решения о переносе столицы среди национальных лидеров Танзании и отсутствие последовательных действий по осуществлению этого плана.

Новая столица была заживо похоронена как действиями правительства, так и отсутствием активной поддержки этого плана со стороны чиновников.

Существовали и очевидные финансовые причины провала. В течение нескольких лет из того десятилетия, которые должно было продолжаться строительство, на этот проект выделялось не более одного процента государственного бюджета, вместо обещанных и запланированных десяти процентов. В 1989 году правительство было вынуждено создавать особые финансовые преимущества для частных бизнесов, которые бы согласились переехать в Додому, включая различные налоговые льготы и послабления, а также снижение оплаты за электроэнергию, для привлечения средств в город.

Кроме того, большое количество из отпущенных средств на перенос было расхищено, как и в случае Нигерии. В 80-е годы разразилось несколько коррупционных скандалов, связанных с хищническим разворовыванием фондов, которые были предназначены на строительство Додомы.

Социальная атмосфера во вновь отстроенном городе также оказалась далеко не соответствующей идеям африканского социализма первого президента страны Джулиуса Ньерере (1922–1999) и других лидеров, которые инициировали этот проект и руководили им.



Ливия

Для Ливии, как и для некоторых других государств Магриба, исторически была характерна полицентричная урбанистическая структура. После освобождения от колониальной зависимости Ливия провозгласила себя федеративной республикой (Объединенное королевство Ливия) с тремя штатами и тремя столицами – Бенгази, Триполи и Байда.

Однако постепенно государство отказывается от федеративных элементов своего устройства и к 1963 году превращается в унитарное государство. Этот переход к унитарному государству был отмечен переносом столицы в Триполи. До этого большинство столичных функций было сосредоточено при королевском дворе, который располагался в непосредственной близости от Бенгази. Перенос также зафиксировал переход от королевской к собственно национальной столице государства.



Мавритания и Руанда

У Мавритании и Руанды в доколониальном прошлом не было своих столиц. С независимостью страны возникла необходимость их создания. Это были столицы по необходимости в отличие от тех национальных столиц, которые возникли в результате сознательных запланированных переносов, которые произошли в других обсуждавшихся здесь африканских странах. Столицей Мавритании стал город Нуакшот, а столицей Руанды – Кигали (с 1962 года).



Кения

В Кении ведутся дискуссии о возможном переносе из перегруженного и чрезвычайно быстро растущего Найроби. В качестве кандидата на роль столицы предлагается небольшой город, который находится в центре страны и может рассматриваться в качестве нейтрального центра по отношению к существующим этническим группам. Подобно другим странам Африки, авторы этих предложений говорят о необходимости сбалансированного развития регионов, в особенности Севера страны, и программе децентрализации и делегации функций управления и самоуправления в регионы.

В 2007 году Ассоциация архитекторов Кении выступила со специальным архитектурным планом новой столицы. Предложение перенести столицу обосновывалось опасностью землетрясений, перенаселенностью и границами роста Найроби, а также ссылками на опыт соседей по африканскому континенту.



Гана

В Гане также предлагается стратегия более центрального расположения столицы, которая бы могла одновременно служить в качестве нового центра роста. Настоящая столица государства Аккра, второй по величине город в Западной Африке, естественным образом ограничена в своем росте морем, уязвима для землетрясений, а также перегружена людьми и транспортом.

В качестве наиболее благоприятного месторасположения для новой столицы указываются такие города, как Кинтампо и Атебубу. Новый город должен сосредоточить в себе экологически чистые производства. Страна в целом помимо переноса столицы должна попытаться децентрализовать большинство из своих политических и административных функций. Интересно отметить, что словом Кинтампо называется также древняя культура неолита, связанная с историей этого города.



Сомали

В Сомали также уже давно (примерно с 2004 года) идут дискуссии о создании новой столицы, куда из Найроби должно переехать Временное национальное федеральное правительство.

Многие чиновники и аналитики говорят о необходимости создания новой столицы страны, альтернативной перенаселенному и перегруженному Могадишо, чрезвычайно криминальному и сильно разрушенному двадцатилетней гражданской войной. В числе причин необходимости новой столицы они называют небезопасность и высокий уровень преступности в Могадишо, контроль над городом одного племенного клана, который не представляет интересов всех сомалийцев.

Согласно мнению некоторых сомалийских аналитиков (в том числе вице-мэра города), Могадишо может быть важнейшим коммерческим центром страны, но на роль столицы более подходит небольшой и более центрально расположенный город. В дополнение к общим африканским темам в случае сомалийской столицы специально акцентируется вопрос о федеральном характере и статусе нового государства, который должен найти выражение как в географическом положении, так и в символизме новой столицы.



Либерия

В свое время планы по переносу столицы Либерии вынашивал 20-й президент страны Уильям Толберт, убитый в ходе государственного переворота 1980 года. На эту роль он выдвигал кандидатуру города Гбарнга в графстве Бонг в Центральной Либерии.

Старая идея Толберта недавно была подхвачена нынешним президентом Либерии Элен Джонсон-Серлиф. В своем заявлении 2011 года она высказалась за перенос столицы страны из Монровии в более центрально расположенный город на границе нескольких центральных графств. Джонсон-Серлиф аргументировала свое предложение изменениями климата, возможными затоплениями и угрозой береговой линии. Ее кандидатом на роль новой столицы стал город Екепа. Президент Либерии предложила финансировать этот проект главным образом за счет нефтяных доходов государства, которые должны также пойти на другие аспекты социальной трансформации всей страны.

В случае обоих озвученных предложений логика переноса столицы должна совпасть с общеафриканским образцом – перемещением столицы вглубь страны и расположение ее между основными составляющими графствами.



Южный Судан

В Южном Судане мирные соглашения, подписанные в 2005 году, положили конец 21-летней гражданской войне с Северным Суданом. В январе 2011 года после проведения общенационального референдума стало известно, что Южный Судан получит свою независимость и станет самым молодым новым государством в Африке. Теперь лидеры нового государства, которое станет полностью независимым от Хартума, рассматривают возможность строительства новой столицы. Она должна расположиться в непосредственной близости от нынешней временной столицы – Джубы.

Как и в других странах континента, создание новой столицы призвано решить проблемы перенаселенности и неадекватности старой столицы. С 2005 года город Джуба, расположенный на берегу Белого Нила, развивался быстрыми темпами, но беспорядочно и хаотично. В то время как город был спланирован для проживания 300000 жителей, на настоящий момент, согласно оценкам экспертов (заместителя генерального секретаря Народного движения освобождения Судана), его населяет около миллиона человек. Многие продолжают жить в переоборудованных под жилье морских контейнерах.

Существовали намерения перепланировки Джубы в виде общеафриканского символа, носорога, и преобразование города в полноценную столицу. Однако более популярным и реалистичным кажется кандидатура города Рамсель, который расположен ближе к центру страны.

В предложениях о переносе, как и в большинстве прочих случаев в Африке, есть и этнический компонент. Племя Бари, которому принадлежит земля в районе Джубы и составляющее всего 10 % населения, обеспокоено, что столичный статус города и его рост составят угрозу их племенным землям, на которых будет усиливаться влияние другой племенной группы, динка, которая доминирует в правительстве и в Народном движении по освобождению Судана.

В то же время многие эксперты подчеркивают специфически постколониальные контексты строительства заново спланированного города. Ойстен Роландсен, сотрудник исследовательского Института мира в Осло, подчеркивает символическую важность возведения новой столицы: «Джуба была построена при колониальном режиме и была сделана столицей северными суданцами. С Джубой связано множество жестокостей и горьких воспоминаний. Большое символическое значение имела бы возможность начать с чистого листа». Ожидается также, что инвесторы и бизнесы будут охотнее вкладываться именно в новый город.

Скептики подвергают сомнению целесообразность решения о передислокации столицы из Джубы, которая имеет развитые коммуникационные связи с соседней Угандой, а также крупный международный аэропорт. Южный Судан в целом отчаянно нуждается в развитии инфраструктуры: регион, территория которого равна площади Франции, имеет меньше ста километров мощёных дорог. Скептики считают, что огромные ресурсы на перенос могли бы быть с гораздо большей пользой потрачены на эти цели.

 

Поиск

 

ФИЗИКА

 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.