logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

 

ИСТОРИЯ РОССИИ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

В постсоветском контексте обсуждения возможных переносов столиц прослеживаются общие темы национальной консолидации, децентрализации, а в некоторых случаях озвучиваются также темы деколонизации, хотя и заметно меньше, чем в уже описанных нами регионах.
Казахстан

После распада Советского Союза пять центральноазиатских республик получили государственную независимость. Спецификой среднеазиатских республик было то, что в досоветский период многие из них не имели собственной государственности и в наименьшей степени были готовы к независимости по сравнению с другими республиками СССР. Уникальность Казахстана при этом состояла еще и в том, что к моменту распада Советского Союза титульная нация этой республики, казахи, не были большинством населения в своей стране.

Советской столицей Казахстана был город Алма-Ата. Вскоре после распада СССР президент Казахстана Нарсултан Назарбаев принял решение о переносе столицы в новый город, который был переименован из Целинограда в Астану. Новая столица была построена по архитектурному плану британского архитектора Нормана Фостера на базе города Акмола среди пустынных степей Казахстана. В 1997 году город получил официальный статус и правительственные служащие и дипломаты должны были вскоре переехать в новую столицу, оставив зеленую Алма-Аты, и продолжать пофазово заселять город.

В числе официальных причин переноса называлась близость Алма-Аты к китайской границе, сейсмическая опасность, невозможность пространственного расширения города, окруженного горными массивами, а также неблагоприятный климат.

Первоначально решение Назарбаева не было популярным. В Казахстане сложилась заметная внутренняя оппозиция в отношении этого решения. Многочисленные критики обращали внимание на то, что финансовая ситуация в стране в этот период была наименее благоприятна для такого рода решений. Для многих внешних наблюдателей, включая российское руководство, мотивация переноса была не вполне понятной и казалась самодурством или капризом восточного автократического политического лидера. Чрезвычайно скептически на эту новость отозвались также географы и политические комментаторы, проводя многочисленные в целом верные параллели и указывая не непродуманность этого шага.

В своем глубоком и проницательном анализе переноса столицы Казахстана американский и канадский политолог Эдвард Шац показывает многообразные аспекты этого решения и многоуровневые контексты консолидации политической власти, которые предполагал проект Назарбаева. Американский политолог особенно подчеркивает важность контекстов государственного и национального строительства для понимания этого эксперимента, обращая внимание на моменты сходства казахского опыта и задач с многочисленными африканскими прецедентами смены столиц.

Среди наиболее важных причин переноса Шац называет консолидацию государственной власти в Казахстане и реконструкцию или модификацию системы патримониальных отношений, которая должна была заменить старую советскую систему патронажа. Задачей администрации Назарбаева стало создание новой системы лояльности в стране, во многом основанной на родственных и клановых связях, а также маргинализация старых элит. Перенос столицы позволил Назарбаеву сплотить вокруг себя новую элиту, политический вес которой заметно возрос в связи с открытием страны для иностранных инвестиций, массовой приватизацией предприятий и подъемом добывающей промышленности, направленной на экспорт нефти, газа и минеральных ресурсов. По словам Шаца, перенос столицы позволил реорганизовать правящую элиту без использования насильственных механизмов.

Эта новая система лояльности во многом опиралась на перегруппировку и балансирование интересов трех основных субэтнических групп или племенных объединений страны (жузов), каждый из которых был локализован в различных географических зонах страны. Большой жуз, или Большая Орда, концентрировалась на юге, средний жуз – на севере и малый жуз, или Малая Орда, – на западе государства. Важно иметь в виду, что вопреки некоторым популярным интерпретациям жузы получили свое название не по размеру и количеству принадлежавших к ним кочевников, но по старшинству входивших в их состав родов (уру).

Перенос столицы на север позволил создать прочный альянс со средним жузом, наиболее русифицированным из трех, а также нейтрализовать влияние младшего жуза, на территории которого находится наибольшее количество природных ресурсов Казахстана. Политическое руководство страны оказалось укомплектованным по преимуществу членами большого жуза, к которому принадлежит сам Назарбаев, в том числе и его ближайшими родственниками. Члены большого жуза также возглавили крупнейшие нефтедобывающие корпорации страны. Средний жуз, на территории которого оказалась новая столица, получил новые преимущества, вытекающие из пребывания столицы на его территории, – главным образом наиболее благоприятные условия для быстрых темпов экономического роста и для наращивания своего влияния. Технократически ориентированная казахская молодежь, получившая образование за рубежом, также выиграла по сравнению с теми возможностями, которые она могла бы реализовать в Алма-Ате при старой советской патриархальной элите. Таким образом, строительство новой столицы, в котором большое финансовое участие приняли добывающие корпорации Казахстана, способствовало сплочению политических и экономических элит страны.

Наконец, следующим элементом стратегии Назарбаева – его многие политологи считают главным и решающим – была нейтрализация русского или русскоязычного населения на севере Казахстана. Символический статус столицы и миграции этнических казахов в Северный Казахстан с юга и с запада страны естественным образом уменьшали возможные шансы России осуществить возможные планы на присоединение Северного Казахстана и поглощение обширных степных регионов, где в городах большинство жителей составляли этнические русские, казаки и немцы. Это давало возможность Казахстану значительно ослабить вероятную и вполне реальную угрозу со стороны сепаратистов внутри страны и ирредентистов в России. Решение принималось на фоне растущих конфликтов такого рода в Приднестровье в Молдове, в Нагорном Карабахе в Азербайджане, в Абхазии и в других частях бывшего СССР.

Кроме того, новая архитектура Казахстана свидетельствовала о притязаниях страны на роль крупнейшего экономического и политического центра Средней Азии. Многочисленные дворцы и блестящие высотные здания должны были указывать на принадлежность государства к числу важнейших модернизирующихся экономик региона.

Новая архитектура смогла вписать кочевое прошлое казахов в контекст метанарратива глобализма и модернизации. Так, в городе было открыто величественное юртообразное строение с садами и пляжами внутри, которое подчеркивало возможность соединения прошлого и будущего. Еще более важным кажется то, что символизм новой столицы и ее общий градостроительный план подчеркивали не только казахскую идентичность, но и акцентировали идеологию евразийства, единства русского и тюркского этносов и их общей культуры. Эта идеология, которая стала фундаментальной политической стратегией казахского политического руководства, позволяла более успешно интегрировать многоэтническое население Казахстана, особенно его северной части. Не случайно и основной университет в городе был назван именем Льва Гумилева.

Но одновременно со всем этим и во многом вопреки евразийской риторике, предназначенной для внутреннего пользования, новая столица позволила казахам дистанцироваться физически и символически от прочих среднеазиатских столиц, которые ассоциировались с экономической отсталостью, и подчеркнуть современной архитектурой свою именно европейскую идентичность. В этом смысле Астана стала своего рода казахским «окном в Европу». На Европу указывает и географическая приближенность к российской границе.

Шац обращает внимание на многие элементы сходства в мотивациях переноса столицы Казахстана и некоторых африканских стран: отсутствие государственности в до-советских и доколониальных контекстах, этнолингвистическое разнообразие, наличие этнических и субэтнических конфликтов, огромные слабозаселенные территории, патерналистское содержание переноса столицы и его ориентация на отношения патронажа. Хотя в переносе столицы Казахстане было немало мегаломании и элементов азиатчины, включая сервилистские предложения со стороны некоторых членов казахского парламента (мажилиса) назвать новый город в честь самого Ел басы Нурсултаном, Шац считает неправильным видеть в этом проекте лишь голое восточное самодурство и мегаломанию. В дополнение к личным целям он различает в этом проекте также попытку построить фундамент для новой национальной стратегии, которая могла бы разрешить многие реальные проблемы Казахстана.

Если преодоление угрозы сепаратизма и «казахизация» северной части страны действительно были главной целью казахского руководства, то перенос с ней успешно справился. К 2010 году количество жителей в столице превзошло 700000 человек, большинство из которых составляли представители титульной нации – этнические казахи (65 %). В 1989 году казахи составляли только 18 % населения города.

В Астане, разумеется, остается множество проблем. По сей день из старой столицы множество казахов едут в Астану на службу в рабочие дни, а по выходным возвращаются к себе домой. Климат Астаны также для многих остается непривычным. Температура в городе может достигать плюс 40 летом и минус 40 по Цельсию зимой. Это вторая самая холодная столица мира после Улан-Удэ. Некоторые жители жаловались также на невысокие стандарты качества аврального жилищного строительства.

Но, несмотря на все эти проблемы, на фоне крайней непопулярности решения о переносе в середине 1990-х годов сегодня большинству граждан Казахстана оно кажется правильным и прозорливым и рейтинг его ретроспективной поддержки согласно опросам сильно вырос. И это не обязательно славословия автократического лидера. По мнению многих наблюдателей, поддержка этого проекта вполне широкая и искренняя.

Подобно тому как пример Бразилии стал моделью для подражания сначала для стран Латинской Америки, а потом и многих других стран (например, для современной Индонезии), пример Казахстана вдохновил политическое руководство многих постсоветских государств. Перед многими из них стояли сходные проблемы национального строительства, проблемы этнических или субэтнических отношений, а также смены старых элит и урбанистических иерархий. Две бывшие советские республики – Азербайджан и Киргизия – проявили особый интерес к казахскому опыту. Представители этих республик неоднократно ссылались на него в своих смелых предложениях по реорганизации своих столиц.



Киргизия

Подобно Казахстану главным мотивом обсуждений возможного переноса столицы из Бишкека в Ош стали потенциально спорные территории и доминирование инородной этнической группы (узбеков) на юге Киргизии. Высказывались мнения о том, что перенос столицы смог бы консолидировать политический контроль на южных территориях, в частности контроль за потенциальной террористической деятельностью исламистов, и укрепить безопасность государства, а также привлечь капиталы к финансированию и экономическому развитию юга страны.

Обсуждения этого вопроса начались еще при Аскаре Акаеве сразу после распада Советского Союза. Вопрос о смене столицы также поднимался при свергнутом президенте Киргизии Курманбеке Бакиеве и сегодня сохраняется в повестке дня публичных, в том числе и парламентских, дебатов. Лидер партии «Асаба» и заместитель председателя временного правительства Азимбек Бекназаров, например, заявил: «Наша партия будет настаивать на том, чтобы все органы государственной власти были переведены на юг Кыргызстана. Без переноса властных структур туда проблема никогда не решится. А все основные проблемы Киргизии– на юге».

Критики этой идеи указывают на уязвимость Оша в случае войны с Узбекистаном и возможную «ферганизацию» и исламизацию Кыргызстана в случае переезда политического центра, отсутствие бюджетных средств для такого масштабного проекта, а также демографический дефицит на юге государства. Среди других возможных кандидатов на роль новой столицы назывались также Иссык-Куль, преимуществом которого является центральное расположение, а также Чолпон-Ата.



Таджикистан

Советское правительство в 1920-е годы включило Самарканд и Бухару, где было сосредоточено основное городское таджикское население, в состав Узбекской ССР. В результате Душанбе, основное население которого составляли русские, стал столицей республики. После распада СССР город стал более таджикским. Тем не менее с 1992 года неоднократно ставился вопрос о переносе столицы в другой город, главным образом в связи с гражданской войной (в качестве кандидата назывался Худжанд на севере республики). В некоторых своих выступлениях президент Таджикистана также высказывал претензии на Самарканд и Бухару.

В последние годы дебаты по поводу новой столицы интенсифицировались. В числе других кандидатов обсуждались Куляб, который считается самым древним таджикским городом. Тем не менее наиболее вероятным кандидатом на роль новой столицы наблюдатели называют город Дангара.

Среди преимуществ Дангары, расположенного в 100 км восточнее Душанбе, называют его нахождение в малозаселенном районе, территория которого может быть использована под массовое строительство административных и жилых зданий. Но главным преимуществом города и вероятно главной причиной его пребывания в списке является то, что Дангара является родиной действующего президента Таджикистана Эмомали Рахмона.

Наблюдатели отмечают, что некоторые мероприятия по подготовке к осуществлению этого проекта уже начались. Например, осуществляется правительственный проект по завершению обновления дорог и строительству новых зданий в этом регионе. Недалеко от Дангары началась работа по строительству нового большого международного аэропорта. Журналисты также отмечают, что за последние 10 лет правительство постоянно переселяло семьи из деревень в Дангару.

Сценарий переноса, который развивается в Таджикистане, наиболее напоминает африканский сценарий, которые мы уже обсуждали, главным образом выбором родины политического лидера в качестве основного кандидата на роль новой столицы и акцентацией мотивов родового патронажа.



Азербайджан

С начала 2000-х годов в Азербайджане широко обсуждается вопрос о возможном переносе столицы из Баку в другой город. Этот проект поддержал и президент Азербайджана Алиев.

Возникновение таких дискуссий было связано, прежде всего, с чрезвычайно высокой концентрацией экономики и ресурсов в Баку, где сосредоточилось до 90 % всех инвестиций и экономической мощи страны. Кроме того, по мнению специалистов, уровень развития городской инфраструктуры перестал отвечать требованиям демографической ситуации и стремительному росту города. После развала СССР в город хлынуло множество мигрантов из деревень и беженцев из Нагорного Карабаха и других регионов. Плотность населения Баку при этом, по оценкам экспертов, увеличилась в три-четыре раза, значительно обострилась экологическая ситуация и транспортная проблема. Другой важной причиной необходимости переноса столицы, по словам сторонников этого проекта, является и то, что Баку расположен в сейсмоопасной зоне. По словам бывшего начальника Глав-бакстроя Эмиля Ахундова:

Баку становится все менее комфортабельным. Четырехмиллионное население Баку пользуется инфраструктурой двухмиллионного города, заложенного в Генеральном плане. С одной стороны, Азербайджан – это относительно небольшая страна по территории, и не очевидно, что предполагаемая новая столица должна воздвигаться в географическом центре страны. С другой стороны, бурный рост экономики, растущие нефтяные доходы открывают чисто финансовые возможности для создания новой столицы.

Он также отмечает, что, несмотря на обсуждения и даже на ряд предварительных технико-экономических обоснований, все еще не сделан главный выбор: надо ли переносить столицу в какой-то другой город, расширив его возможности, или лучше строить новую столицу с соответствующей инфраструктурой.

В качестве наиболее вероятного кандидата на роль новой столицы Азербайджана предлагался город Гянджа, который многие эксперты рассматривают как центр всего Южного Кавказа. По словам одного из сторонников этой кандидатуры:

Если рассматривать с границ Азербайджана, Грузии и Армении, – говорит Нусрет Ибрагимов, – то до Гянджи практически одинаковое расстояние. С одной стороны, Гянджа близка к горным районам. С другой стороны, она находится на равнинной местности, при этом география Гянджи позволяет установить необходимую для регионального центра инфраструктуру. Исходя из этого у этого города хорошие шансы, для того чтобы превратиться в региональную столицу. Кроме того, Гянджа расположена сравнительно на одинаковом расстоянии от региональных городов страны. Поэтому перемещение столицы в Гянджу будет служить своего рода толчком для развития внутренних районов страны.

Вместе с тем, по мнению эксперта, перенос столицы должен осуществляться постепенно или фазовым образом.

Противники переноса столицы ссылаются на высокую стоимость проекта и на более высокую приоритетность неразрешенной проблемы «национальной целостности страны», которая требует значительных финансовых вложений. В качестве альтернативы переносу столицы члены экспертного сообщества Азербайджана также предлагают и другие решения – строительство города-спутника в непосредственной близости от Баку или разработку регионального плана Большого Баку, который сможет дать градостроительное решение существующих инфраструктурных проблем.



Грузия

В Грузии перенос столицы видится в двух контекстах: децентрализации и интеграции.

В некоторых заявлениях руководства республики отчетливо заметны соображения национального строительства. Стоит заметить также, что в плане диверсификации городов и равномерности развития территории страны реформы в Грузии можно считать одними из самых успешных на постсоветском пространстве.

В одном из своих заявлений Михаил Саакашвили высказал уверенность в необходимости перевода парламента Грузии в Кутаиси. «Кутаиси является центром страны и с учетом того факта, что высший законодательный орган в большей степени укомплектован представителями регионов, перенос парламента в Кутаиси является самым подходящим делом». Также уже утверждено решение о перенесении Конституционного суда Грузии в Батуми.

Саакашвили также изучал вопрос о переносе столицы Грузии в Сухуми, столицу Абхазии. В случае мирного развития отношений с Абхазией, по мнению Саакашвили, этот шаг мог бы помочь в интеграции разобщенной страны и стать одной из возможностей примирения.



Армения

В 2008 году Ваан Ованесян, руководитель парламентской фракции Армянской революционной федерации «Дашнак-цутюн», выдвинул идею переноса столицы страны в Степанакерт, на территорию Нагорного Карабаха, мотивируя эту идею необходимостью закрепления и интеграции новых территорий.

Это предложение во многом было вдохновлено опытом переноса столицы Казахстана. По словам Ованесяна, став армянской столицей, город смог бы быстрее развиваться и «никто бы не посмел больше называть его Ханкенди (азербайджанское название Степанакерта)». Степанакерт находится на территории Нагорного Карабаха, статус которого не вполне определен и который считается Азербайджаном и многими другими странами частью Азербайджана. Подобно тому как перенос столицы в Астану снял вопрос о российских претензиях на эти территории, по мнению Ованесяна, перенос столицы в Нагорный Карабах снимет вопрос об азербайджанских претензиях на эту территорию.

Полемика по этому вопросу в Армении вызвала шквал негодования в соседней республике. В Баку предложение было сочтено скандальной и экстремистской провокацией.



Украина

Идеи о переносе столицы в другой город получили распространение также и в Украине. В качестве кандидатов на роль новых столиц предлагались такие города, как Батурин (старая гетманская столица Украины), Донецк и Севастополь. Рассматривалась также идея города-спутника в непосредственной близости к Киеву.

Законопроект переноса столицы в Батурин предложил в свое время советник президента Кучмы Дмитрий Выдрин. Причиной переноса он назвал избыточную концентрацию ресурсов в Киеве, добавив, что «в регионах Украины киевлян сейчас ненавидят, как когда-то ненавидели сытых равнодушных москвичей». Кроме того, Батурин, который был казацкой столицей Малороссии в XVII–XVIII веках и был разрушен русскими войсками в 1708 году, символически мог бы восстановить нить исторической преемственности Украины с гетманщиной. В качестве дополнительного аргумента в пользу смены столицы Выдрин (всего он привел 30 разных доводов) назвал отделение бизнеса и власти, борьбу с коррупцией, а также безопасность дорожного движения.

До сих пор сохраняет популярность идея, высказанная в 2006 году, о создании особого Правительственного квартала или города сателлита, куда бы могли переехать все правительственные структуры Украины, в настоящее время разбросанные по всему городу. В контексте децентрализации интересен также перевод областной администрации Киевщины в город Белая Церковь и предложения о переезде в Харьков Конституционного суда.

В 2012 году на роль новой столицы Украины депутат Верховной рады от фракции Партии регионов Юрий Болдырев выдвинул Севастополь, который раньше предлагался в качестве своего рода летней столицы страны. Эту идею можно интерпретировать как в контексте казахстанской модели закрепления спорных или потенциально спорных территорий, так и в контексте сближения с Россией и Москвой, что вероятно и имел в виду Болдырев.

В этой связи интересна также и предыстория и советский исторический фон сегодняшних дебатов – перенос столицы из Харькова в Киев в 1934 году, мотивы которого до сих пор вызывают споры. Согласно официальной версии, которую сегодня мало кто разделяет, политический центр был перенесен для того, чтобы приблизить «столицу к важнейшим сельскохозяйственным районам правобережья». Согласно другой точке зрения столица была переведена для деукраинизации Украины и ослабления ее руководящих элит, которые не всегда проявляли достаточную лояльность к решениям советской власти (например, по вопросам поставок зерна во время голодомора). В начале 30-х годов, то есть в этот же период, Сталин путем репрессий уполовинил членов украинской компартии и различными способами снизил статус Украины, которая претендовала на более важную роль в составе СССР. Сталинскому руководству Киев казался более лояльным и покладистым городом, так как, во-первых, был общей русско-украинской исторической столицей и, во-вторых, там исторически было больше этнически русского населения. В противоположность сегодняшнему положению дел в 20-30-е годы именно Харьков демографически и идеологически казался столицей и более надежным оплотом украинского национализма.

 

Поиск

 

ФИЗИКА

 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.