logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

БИОЛОГИЯ

МАТЕМАТИКА

В XVII–XX веках русские мореплаватели, землепроходцы и ученые‑натуралисты открывали и для страны, и для мира многие географические объекты в северных морях, в Сибири и на Дальнем Востоке, в Средней и Центральной Азии – острова и полуострова, заливы и проливы, реки и озера, горные вершины и хребты. На картах появлялись десятки и сотни новых названий, связанных с именами русских путешественников и исследователей. Просвещенная Европа и весь остальной мир восторгались ими, нашими предками. «Продвижение русских через Сибирь в течение XVII века, – писал английский ученый Дж. Бейкер, – шло с ошеломляющей быстротой… На долю этого безвестного воинства достается такой подвиг, который навсегда останется памятником его мужеству и предприимчивости и равного которому не совершил никакой другой европейский народ».

О наших прославленных путешественниках С. И. Челюскине, братьях Лаптевых, Н. Н. Миклухо‑Маклае, Н. М. Пржевальском, И. Ф. Крузенштерне, Г. И. Невельском, Ф. Ф. Беллинсгаузене знают и в Европе, и в Австралии, и в Америке.

Подробнее...

В 30‑х годах XVII века русские казаки и промышленники закрепились в Якутске на Лене и, базируясь на Ленские остроги и зимовья, в поисках «новых землиц» двинулись и морской дорогой на восток от устья Лены, и прямо на восток по сухопутью, и на юг по Лене и ее правым притокам. До них доходили от местных племен смутные слухи о том, что на востоке простирается огромное море, а на юге за хребтами течет широкая, полноводная река «Чиркол или Шилкор» (ясно, что речь шла несомненно о реках Шилке и Амуре).

Томский казачий атаман пятидесятник Дмитрий Епифанович Копылов, служилый человек Фома Федулов и енисейский подьячий Герасим Тимофеев 11 января 1636 года подали томскому воеводе князю Ивану Ивановичу Ромодановскому челобитную, в которой утверждали, что знают дорогу «на реку Сивирюю, а живут на той реке тунгусы многие… а на тебя, государь, ясака (подать, которую взимали ценными мехами) с тех тунгусов не имывано, а служилые твои государевы люди в тех землицах не бывали». Челобитчики просили князя отпустить их на эту реку и снабдить экспедицию оружием и продовольствием.

Подробнее...

Когда русские люди добрались до Камчатки? Точно это до сих пор не установлено. Сейчас уже абсолютно ясно, что появление там русских людей произошло в середине XVII века. Об этом свидетельствует многое.

В 1648 году из устья реки Колымы вышли в море семь кочей, на которых следовали на восток к устью реки Анадырь 90 казаков и промышленников. Экспедицию возглавили приказчик московского купца «холмогорец Федот Алексеев Попов и казак Семен Иванов Дежнев» (ныне можно писать, как произносится, через ё: Дежнёв). Достоверно известно, что, по крайней мере, три коча этой экспедиции впервые в истории мореходства вошли в Берингов пролив. В проливе погиб один из трех кочей, а два вышли в Берингово море. Коч Дежнева выбросило на побережье значительно южнее устья Анадыря. А вот судьба третьего коча, на котором находился Федот Попове женой‑якуткой и подобранный с погибшего в проливе коча казак Герасим Анкидинов, точно не известна.

Подробнее...

Известие о лежбищах моржей на побережье южной части Берингова моря было получено впервые от казаков группы Федора Алексеева Чукичева и Ивана Иванова Камчатого. Они ходили на Камчатку из зимовий в верховьях Гижиги через северный перешеек «на другую сторону», с реки Лесной на реку Карату. В 1661 году вся группа погибла на реке Омолон при возвращении на Колыму. Их убийцы‑юкагиры бежали на юг – отсюда, возможно, исходят рассказы об убийстве русских, возвращавшихся с Камчатки, о которых упоминает Крашенинников.

Полуостров Камчатка получил свое название от реки Камчатки, пересекающей его с юго‑запада на северо‑восток. А название реки, по мнению отечественного историка Б. П. Полевого (и с ним согласны многие ученые), связано с именем енисейского казака Ивана Иванова Камчатого.

В 1658 и 1659 годах Камчатый дважды из зимовья на реке Гижиге проследовал на юг для разведывания новых земель. По Полевому, он, вероятно, прошел западным берегом Камчатки до реки Лесной, впадающей в залив Шелихова у 59°30′ северной широты, и по реке Караге достиг Карагинского залива. Там же были собраны сведения о наличии большой реки где‑то на юге.

Подробнее...

4 октября 1737 года из Охотска вышло в море судно «Фортуна», в числе пассажиров которого был студент Академии наук в Санкт‑Петербурге Степан Крашенинников. Судно следовало на Камчатку, в Большерецкий острог (на месте этого острога в начале XX века было основано существующее сегодня село Усть‑Большерецк). Вскоре после выхода в море корпус судна дал течь. Как вспоминал позже студент, «судно вода одолела… И хотя в два насоса и в несколько больших котлов ее выливали, однако ж тем ее вылить не могли, чего ради все, что было на палубах, также и из судна груз около четырех сот пуд в море сметали, и так едва спаслися, а особливо, что в то время штиль был, а ежели бы хотя малое волнение было, то бы судну никоим образом от потопления избавиться невозможно было».

Студент лишился сумы с писчей бумагой и частью семян, которые собирался посеять в Камчатскую землю, одиннадцати сум с провизией и чемодана с бельем. «И больше у меня не осталось, как только одна рубашка, которая в ту пору на мне была», – писал он после пережитого своим научным руководителям.

Подробнее...

Первые собранные на Камчатке расспросные сведения о Курильских островах сообщил якутскому воеводе, а затем в Москве дьякам Сибирского приказа «камчатский Ермак», пятидесятник Владимир Атласов, о чем мы уже говорили. В своей книге о Курильских островах и пребывании в плену у японцев, изданной в 1816 году, русский моряк Василий Михайлович Головнин утверждал: Курильские острова прозваны так за «курящиеся вулканы». Но оказалось, что это неверно.

Название «журилы» было заимствовано казаками, по словам академика С. П. Крашенинникова, от камчадалов, которые называли обитателей Южной Камчатки кушин (куши) или кужин. В языке камчадалов (ительменов) нет звука [р], и там, где другие народы употребляют этот звук, камчадалы произносят [ж]. Вот казаки, первые русские на Камчатке, и переделали (как и ряд других ительменских слов) кужин в кури.

В XVIII веке историк Г. Ф. Миллер писал о том, что жители Южной Камчатки (курилы – потомки от смешанных браков айнов, жителей Курильских островов, и ительменов), как и сами ительмены, называли островитян kuride. На языке же курилов и айнов кур или куру означает «человек». Гиляки (теперь нивхи) называли айнов куги, а китайцам и маньчжурам, которые о сахалинских айнах знали со слов гиляков, они известны как куе.

Подробнее...

После того, как был налажен «морской ход» между Охотском на западном побережье Охотского моря и Камчаткой, царь Петр I решил организовать экспедицию «для поиска близрасположенных от Камчатского полуострова земель». В 1719 году он приказал, чтобы геодезисты Иван Михайлович Евреинов и Федор Федорович Лужин, обучавшиеся в Морской академии в Петербурге, досрочно сдали экзамены за полный курс обучения и были отправлены во главе отряда из 20 служилых на Дальний Восток с поручением: «Ехать вам до Таболска и от Таболска взять провожатых, ехать до Камчатки и далее куды вам указано. И описать тамошние места, где сошлася ли Америка с Азией, что надлежит зело тщательно зделать не только сюйд и норд, но и ост и вест, и все на карту исправно поставить».

Позже историками высказывалось мнение, что геодезистам была дана, кроме того, устная секретная инструкция. Так, серьезно занимавшийся историей капитан 1‑го ранга А. С. Сгибнев в 1869 году обоснованно, на наш взгляд, писал о том, что задание узнать, сошлась ли Америка с Азией, было дано лишь для того, чтобы замаскировать подлинную цель экспедиции – исследовать Курилы и собрать подробные сведения о пути в Японию. Некоторые полагают, что Петр послал геодезистов на Курилы проверить, нет ли там серебряной руды.

Подробнее...

Замечательный русский статистик, географ и государственный деятель Иван Кирилович Кирилов (в данном случае правильно так, с одной л) родился в 1689 году. Его сын в своем прошении о выдаче диплома на дворянство, поданном императору Павлу I, перечислил заслуги отца, благодаря чему мы узнали, что Иван Кирилович происходил «из священнических детей» и начал свою службу подьячим в 1712 году в Сенате, «где, из чина в чин происходя по порядку», в 1727 году был произведен в обер‑секретари.

Способности, энергия, рвение и приобретенные путем самообразования разносторонние знания быстро продвигали Ивана Кирилова по службе. Безусловно, его карьере благоприятствовала и атмосфера того, Петровского времени, когда в ходе коренных реформ и создания новых государственных структур нередки были случаи стремительного продвижения отдельных выходцев из низших сословий, обладавших талантами. Так что и Ивана Кирилова можно вполне обоснованно назвать одним из «птенцов гнезда Петрова».

Подробнее...

Весной 1719 года 33‑летний капитан‑поручик артиллерии Василий Никитич Татищев обратился к царю Петру I с письмом, в котором предлагал провести общее размежевание земель в России, чтобы исключить земельные споры между землевладельцами и усовершенствовать систему сбора налогов. В другом представлении на имя царя Татищев, в частности, предлагал свой способ, «како ландкарты, или чертежи земель, сочинять со объявлением угодий, то есть пашни, лесов, рек, озер, болот». Эти письма и встречи Татищева с царем закончились тем, что специальным объявлением в Сенате Татищев был определен к «землемерию всего государства и сочинению обстоятельной российской географии с ландкартами».

Василий Татищев энергично принялся выполнять сложное и новое для него задание. По требованию царя он подготовил подробный план работы. В связи с этим планом появился царский указ от 9 декабря 1720 года, по которому «велено обучившихся в здешней академии (Морской академии в Санкт‑Петербурге) геодезии и географии послать в губернии для сочинения ландкарт». Это стало началом плодотворной деятельности Василия Никитовича Татищева по изучению и картированию российских просторов.

Подробнее...

Петр Иванович Рычков родился 1 октября 1712 года в городе Вологде в семье купца и был единственным сыном, так как остальные дети умерли в раннем детстве. Вскоре его отец разорился и семья переехала в Москву. Петр рано научился читать и писать по‑русски. А в Москве он быстро выучился голландскому языку и арифметике, после чего был отдан для обучения иностранным языкам, бухгалтерии и коммерции к директору полотняных фабрик И. П. Тамесу, с которым его отец дружил.

Знание немецкого и голландского языков и бухгалтерии помогло Петру продвинуться на государственной службе. В 18 лет он был назначен правителем казенных стекольных заводов в Ямбурге (под Санкт‑Петербургом). Через некоторое время его назначили переводчиком и помощником бухгалтера Санкт‑Петербургской таможни.

Дальнейшая судьба П. И. Рычкова во многом определилась знакомством с Иваном Кириловичем Кириловым, обер‑секретарем Сената. Переход на службу в таможню состоялся при участии И. К. Кирилова. В 1734 году когда для Оренбургской комиссии потребовался бухгалтер, Кирилов пригласил на эту должность молодого Рычкова. В июне 1734 года Кирилов направил в Сенат представление об именном списке участников Оренбургской комиссии.

Подробнее...

Весной 1772 года по разбитой Нерчинской дороге двигался обоз с людьми и имуществом экспедиционного отряда во главе с академиком Петром Симоном Палласом. Нескончаемо падал мокрый снег. Из‑за этого дорога превратилась в сплошное месиво из грязи, снега и камней. Путь обоза становился труднее и труднее. Когда обоз добрался до речки Кунду, уровень воды в которой сильно поднялся от талого снега, уставшие и измученные лошади стали и, несмотря на все усилия ямщиков, двигаться далее отказывались. Пришлось расположиться на ночлег. Ночью подморозило. С рассветом путники проснулись и увидели: на снегу лежали 11 павших лошадей.

Обоз продолжил движение, а чтобы было легче оставшимся 10 лошадям, все люди шли пешком по колено в воде за телегами с поклажей. Положение спасли прибывшие с ближайшей почтовой станции буряты со свежими лошадьми и верблюдами.

Подробнее...

В июле 1771 года по тундре Полярного Урала двигался караван ненецких нарт, влекомых оленями. Ненцы сопровождали 19‑летнего студента Академии наук Василия Зуева. Езда по бесснежной тундре крайне утомляла оленей, так что за сутки караван проходил не более 20 верст. Случалось, что олени падали от усталости. Людям доставалось не меньше. По дороге приходилось не раз переправляться через речки. Для этого использовали небольшие лодки, которые везли с собой, а оленей пускали вплавь.

И вот 12 июля караван прибыл к устью реки Лесной (теперь Байдарата), впадающей в Байдарацкую губу Карского моря. Зуев думал, что достиг Карской губы, но оказалось: губа находится гораздо западнее. Подвела выданная Зуеву карта, оказавшаяся неточной. Молодой путешественник был настойчив – решил продолжить путь вдоль побережья на северо‑запад и добраться до Карской губы.

Подробнее...

В июне 1771 года из Верхотурья, города, который называли «преддверьем всей Сибири», вышел небольшой обоз. Экспедиционный отряд, возглавляемый доктором медицины, адъюнктом Академии наук Иваном Ивановичем Лепехиным (более правильно писать, как произносится, через ё: Лепёхин), после завершения исследований в Поволжье и на Урале в четвертый раз пересекал Уральские горы, направляясь для новых исследований на побережье Белого моря.

Через некоторое время Лепехин писал в рапорте, отосланном в Академию наук из Соликамска: «Между Верхотурьем и Соликамскою проходящий Урал осматривал и слаживал (взбирался) на самые высочайшие оного хребты». Наиболее трудным оказалось восхождение на Конжаковский камень высотой 1 590 метров, считающийся началом непрерывной цепи гор Северного Урала.

Подробнее...

В конце июля 1837 года экспедиция Академии наук, которую возглавлял академик Карл Максимович Бэр, на небольшой шхуне «Кротов», названной по имени погибшего на Новой Земле лейтенанта Кротова, и на поморской ладье «Святой Елисей» вышла из Маточкина Шара, пролива между северным и южным островами архипелага Новая Земля, в Карское море.

Суда стали на якорь 1 августа. Начальник экспедиции решил пройти на карбасе вдоль восточного берега Новой Земли для осмотра прибрежной полосы. Неожиданно налетел шторм. Суда с трудом удерживались на якорях, сильный ветер прижимал их к скалистому берегу. А находившиеся на карбасе сумели все же высадиться на пустынный берег. Через много лет Карл Максимович Бэр вспоминал об этом происшествии:

«Я лежал на берегу Карского моря без крова, без пищи и без возможности развести огонь вследствие сильной бури и. был потом найден одним охотником на моржей из Кеми».

Подробнее...

В конце августа 1843 года отряд Сибирской академической экспедиции с трудом пересек на поврежденной льдами полузатопленной лодке озеро Таймыр. Запасы пищи подходили к концу а впереди предстоял еще трудный путь на юг. И тогда больной начальник экспедиции, поняв, что он не в силах следовать за своими спутниками, решается на самоотверженный поступок. Он остается один с собранными коллекциями и отправляет своих четырех спутников с заданием отыскать ненцев или долган и по возможности привести их к нему на помощь.

Начальник экспедиции Александр Федорович Миддендорф 18 дней провел один в таймырской тундре, больной, голодный и истощенный. Ему пришлось съесть кожаные вещи и даже посуду из бересты. Превозмогая холод, голод, он пытался согреться в заносимом снегом шалаше. Пока были силы, он приводил в порядок свои записи и зарисовки. Но затем он уже не смог вести записи в дневнике и только отмечал прошедший день черточкой.

Подробнее...

В январе 1842 года руководитель Корпуса горных инженеров генерал Канкрин подал императору Николаю I прошение: отправить научную экспедицию на Алтай.

«Алтайский горный округ занимает обширные пространства южной части Томской губернии, исследован был в геогностическом (геологическом) отношении только в тех местах, кои близки к разрабатываемым ныне серебряным рудникам и золотоносным россыпям; юго‑восточная же часть сего округа по отдаленности своей от горных залежей, по безлюдности края и по малодоступности местностей остается доселе почти неизвестной не только в геогностическом, но даже в географическом отношении…полагал бы назначить для этой цели вновь зачисленного для особых поручений при Министерстве финансов надворного советника, камер‑юнкера Чихачева, путешествовавшего уже перед сим во многих странах, и о способностях и о знаниях коего свидетельствуют с особою похвалою несколько европейских ученых, в особенности барон Гумбольдт».

Подробнее...

Ночь с 25 на 26 июня 1857 года путешественники провели у горной реки Кок‑Джар, а утром они направились к югу вверх по речной долине. Около часа пополудни Петр Семенов вместе с небольшим отрядом казаков и проводниками‑киргизами добрался до вершины прохода через перевал. Впоследствии он, первый европейский путешественник, взошедший на Кок‑Джарский перевал в горной системе Тянь‑Шань, вспоминал:

«Прямо на юг от нас возвышался самый величественный из когда‑либо виденных мною горных хребтов. Он весь, сверху донизу, состоял из снежных исполинов, которых я направо и налево от себя мог насчитать не менее тридцати. Весь этот хребет вместе со всеми промежутками между горными вершинами был покрыт нигде не прерывающейся пеленой вечного снега. Как раз посредине этих исполинов возвышалась одна, резко между ними отделяющаяся по своей колоссальной высоте, белоснежная остроконечная пирамида, которая казалась с высоты перевала превосходящей высоту остальных вершин вдвое…

Подробнее...

В июле 1866 года небольшой экспедиционный отряд с трудом переправился через правый приток Лены – реку Витим, разлившуюся после весеннего снеготаяния и дождей. Начальник отряда казачий офицер князь Петр Алексеевич Кропоткин назвал Северо‑Муйским монолитный, почти нерасчлененный хребет, который было намечено обследовать. В отчете он отметил: «До сего времени эта горная страна остается совершенно неизвестною… Долгое время перед этой каменной преградою рушились попытки как научных исследователей, так и золотопромышленных партий связать между собой разделяемые ею зачаточные центры культурной жизни: сумрачный вид, открывающийся на ряды ее гольцов, которым конца не видно, скалистые вершины гор, опоясанных туманами, стремительность потоков и полнейшая безлюдность заставляли отступать перед нею или обходить ее тех немногих исследователей, которые после трудных путешествий в горах, лежащих к северу или югу от этого каменного пояса, подступали к его подножию».

Начальнику отряда удалось получить небольшую карту, вырезанную ножом на куске бересты. Карта так поразила Петра Алексеевича своей очевидной правдоподобностью, что он выбрал обозначенный на ней путь от Витима к устью реки Муи, протекающей к югу от Северо‑Муйского хребта.

Подробнее...

В 1886 году экспедиция Академии наук, возглавляемая зоологом, врачом и полярным исследователем Александром Александровичем Бунге, работала на Новосибирских островах. И 13 августа входивший в состав этой экспедиции Эдуард Васильевич Толль, зоолог и геолог, полярный исследователь, находясь на северо‑западной оконечности острова Котельный, записал в своем дневнике:

«Горизонт совершенно ясный. Вскоре после того, как мы снялись с устья реки Могур‑Урях, в направлении северо‑восток 14–18 град, ясно увидели контуры четырех столовых гор, которые к востоку соединялись между собой понижением. Таким образом, сообщение Санникова подтвердилось полностью. Мы вправе, следовательно, нанести в соответствующем месте на карту пунктирную линию и написать на ней: Земля Санникова».

О наличии к северу от Новосибирских островов неизвестных земель стали говорить в начале XIX века. В 1809–1811 годах Новосибирские острова исследовала экспедиция во главе с Матвеем Матвеевичем Геденштромом. В ее составе был промышленник якут Яков Санников, ранее открывший острова Столбовой и Фаддеевский, впервые побывавший с несколькими спутниками на острове Новая Сибирь.

Подробнее...

Летом 1889 года по узкой скользкой тропе поднимался на Приморский хребет молодой геолог Владимир Обручев в сопровождении двух проводников. Позже он вспоминал это первое свое знакомство с горами, окружающими озеро Байкал:

«Наконец крутой подъем кончился, и мы очутились на поверхности Приморского хребта, и долго ехали по ней… Мало‑помалу поверхность хребта начала склоняться к северо‑востоку, и сквозь дождь можно было видеть, что спуск приведет нас к озеру, которое серело глубоко внизу. <.> Небо очистилось, показалась луна и осветила местность. Глубоко под нами засеребрилась гладь южной части Малого моря (так называется часть Байкала между западным берегом и островом Ольхой). Налево уходили крутые склоны Приморского хребта, изрезанные глубокими падями, по которым чернел лес. Направо видны были «ворота» – пролив, соединяющий Малое море с главной частью Байкала у южного конца острова Ольхой, – и с обоих берегов его выдвигались в воду длинные темные мысы. От «ворот» вдаль на север до горизонта тянулся остров Ольхой, похожий на огромное чудовище с косматой спиной, уснувшее на воде. Я долго любовался этим видом с высоты. Чуть свет мы поднялись и спустились по косогорам к берегу Байкала у устья реки Сармы».

Подробнее...

В августе 1926 года в Северной Якутии по таинственной реке Индигирке, вниз по течению, плыли две небольшие лодки; в них сидели члены экспедиции Геологического комитета: 35‑летний начальник экспедиции – геолог Сергей Обручев, геодезист Константин Салищев, переводчик‑якут Коной. Плыть по реке, русло которой сжато большими утесами, было трудно и опасно, ведь на быстринах скорость доходила до 15 километров в час. Обручев старался разглядеть утесы, зарисовать складки пластов, хотя не всегда это удавалось: только он клал весло – и лодку в водовороте поворачивало боком, захлестывало волной. Позже он вспоминал:

«Утром, пока Коной чинит лодку, мы с Салищевым решили сходить на соседнюю гору в надежде увидеть на востоке или севере пресловутую низменность Майделя (географ, описавший долину верхнего течения Индигирки по расспросным данным в 1870‑х годах). Поднимаемся на склон крутой горы, вершина которой скрыта в облаках. ...На этой вершине мы с Салищевым окончательно убедились в том, что нами открыт новый большой хребет. Уже когда мы доплыли до Неры (правый приток Индигирки), стало ясно, что цепи левого берега Индигирки продолжаются к востоку от реки. Теперь, глядя на бесконечные горные гряды, преграждающие горизонт на севере и юге, я понял, что мы находимся в сердце огромного хребта».

Подробнее...

Первую карту‑чертеж «Байкалу и в Байкал падучим речкам и землицам» составил в 1643 году казачий пятидесятник (командир подразделения) Курбат Афанасьевич Иванов.

Летом того года он первым проведал путь от русских зимовий на Верхней Лене к великому озеру которое казаки в те времена называли эвенкийским словом ламу – «большая вода», «море».

В июле 1643 года отряд из 74 казаков и промышленников во главе с Курбатом Ивановым вышел на западный берег Байкала. У 53° северной широты за Малым морем (часть Байкала у его западного побережья) Курбат открыл остров Ольхой. Казаки построили на берегу суда (видимо, струги), и пятидесятник направил Семена Скорохода с отрядом из 36 человек по озеру вдоль берега на север. Этот отряд достиг самой северной части Байкала и обнаружил устье Верхней Ангары, где и было поставлено зимовье.

Подробнее...

Поиск

 
 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2020 High School Rights Reserved.