logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

ИСТОРИЯ РОССИИ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

От Коломны до Куликова поля примерно 150 км. Этот прямой путь был хорошо знаком московским воеводам. Однако великий князь Дмитрий Иванович выбрал другой путь. Русское войско двинулось вдоль «берега» на запад, к устью реки Лопасни, которая впадала в Оку в 60 км от места сбора ратей. При таком маршруте до Куликова поля предстояло пройти около 190 км, путь войска удлинялся на полтора-два дневных перехода. Однако великий князь Дмитрий Иванович учитывал как политические, так и стратегические соображения.

Политические соображения сводились к тому, что кратчайшая дорога к верховьям Дона, откуда надвигались полчища Мамая, проходила по коренным землям Рязанского княжества, мимо главных рязанских крепостей. А позиция рязанского князя Олега в разворачивающемся военном конфликте не была достаточно ясной. С одной стороны, рязанский князь сам предупредил великого князя Дмитрия об опасности ордынского вторжения, и это нельзя было расценить иначе как попытку сохранить мирные отношения с Москвой. Но, с другой стороны, нельзя было и игнорировать упорные слухи о том, что Олег «приложился» к Мамаю и Ягайло и вместе с ними готовится к походу на Русь; слухи о «единачестве» Орды, Литвы и Рязани подтверждал «скоровестник», присланный в Москву послом Захарием Тютчевым. Приходилось учитывать обе возможности.

Если рязанский князь еще не решил окончательно выступить на стороне Мамая, то вторжение московского войска на территорию своего княжества он мог воспринять как враждебный шаг, как повод для разрыва. Если же князь Олег уже находился в одном лагере с Мамаем и Ягайло, то продвижение русского войска по землям Рязанского княжества было бы сопряжено с большими трудностями, неизбежно сопровождалось бы боями и осадами крепостей, что грозило ослабить полки до решительного сражения с Мамаем. И в том, и в другом случае входить в пределы Рязанского княжества было неразумно, и Дмитрий Иванович решил обойти его с запада. Воеводам, полкам которых предстояло двигаться по западным окраинам владений князя Олега, было строго приказано не допускать разорений и захвата пленных. Последующие события показали правильность этого решения, русские полки беспрепятственно дошли до Куликова поля, а рязанский князь Олег так и не выступил с войском на помощь Мамаю.



Поход русской рати к Дону в 1380 г.



Стратегические соображения сводились к тому, что нужно было прежде всего разъединить силы Мамая и литовского князя Ягайло. Форсируя реку Оку не под Коломной, а возле устья Лопасни, великий князь Дмитрий как бы вклинивался между Мамаем, остановившимся в верховьях Дона, и великим литовским князем Ягайло, который медленно приближался со Стороны реки Угры. Смелый бросок русского войска от Лопасни на юг воспрепятствовал соединению самых опасных противников — Орды и Литвы, что соответствовало общему плану войны. Необходимо учитывать также, что движение по левому, «московскому» берегу реки Оки на первом этапе похода обеспечивало безопасность марша: с рязанской стороны войско прикрывала широкая и полноводная река. Полки шли по своим, московским волостям, по пути пополняясь людьми, не испытывая недостатка в продовольствии. Знаменитые приокские луга были удобны для выпаса коней, что тоже было немаловажно. Наконец, возле устья реки Лопасни, примерно на половине расстояния от Коломны до Серпухова, было удобнее всего соединиться с «остаточными воями», которые не успели к назначенному сроку в Коломну. Сюда вела прямая дорога из Москвы. К устью Лопасни могли быстро подойти также отряды, прикрывавшие правый, «серпуховский» край оборонительной системы «берега».

Первым выступил из Коломны с главными силами сам великий князь, за ним двинулся князь Владимир Андреевич, а затем остальные полки. Возле устья Лопасни русское войско остановилось лагерем, поджидая подкреплений. Из Москвы вскоре пришли «все вой остаточные» во главе с московским тысяцким Тимофеем Васильевичем Вельяминовым. Летописцы отмечали, что тысяцкий пришел «со многими воинствами, что было осталось на Москве». Снова были пересчитаны и «устроены» полки. Выяснилось, что в русском войске еще недостаточно пехоты. А в открытом бою с многочисленной ордынской конницей именно пешцы, сражавшиеся сомкнутым строем и вооруженные длинными копьями, обеспечивали устойчивость всего боевого порядка. Это хорошо понимал Дмитрий Иванович. «Была ему печаль, — рассказывал летописец, — что мало пешей рати, и оставил у Лопасни великого своего воеводу Тимофея Васильевича тысяцкого, когда придут пешие рати или конные, чтобы проводил их». Великий князь решил начать форсирование реки Оки главными силами, пешцы должны были догнать войско на походе.

В конце августа русские полки «начали возитися за Оку». Переправа заняла не один день, потому что через быструю и широкую в тех местах Оку предстояло перевезти многие десятки тысяч людей, коней, обозы с продовольствием и оружием.

Первым переправился на другой берег князь Владимир Андреевич, следом «перебродился с двором своим» Дмитрий Иванович. Великий поход к Дону, «под Орду», начался.

Стратегическая обстановка для русского войска создалась угрожающая. Конные полчища Мамая медленно надвигались со стороны Дона, и еще неизвестно было, куда точно они направляются и где возможно столкновение с ними русских авангардов. С запада двигались войска великого литовского князя Ягайло, они уже подходили к городу Одоеву, от которого до Куликова поля было примерно 115 км. За валами и стенами Старой Рязани притаилось войско князя Олега, намерения которого были еще неясны. От Старой Рязани до Куликова поля было немногим больше 100 км. Великий князь Дмитрий Иванович находился от места будущего сражения дальше, чем оба союзника Мамая: около 125 км отделяли «берег» Оки от Куликова поля. Изменить стратегическую обстановку в его пользу могла только стремительность марша. И русские полки сумели выполнить эту сложнейшую задачу. Они опередили противника. Ни Мамай, ни князь Олег, ни Ягайло не ожидали от Дмитрия Ивановича таких решительных действий. Стремительный бросок русского войска к верховьям Дона застал их врасплох.

Великий литовский князь Ягайло дошел со своим войском до города Одоева и остановился, поджидая подхода Мамая. Он рассчитывал, что московский князь ждет вторжения на основном оборонительном рубеже Московского княжества — на берегу реки Оки, а потому незачем утруждать войско лишними переходами, лучше дождаться Мамая возле Одоева и идти дальше вместе. Спохватился Ягайло слишком поздно, когда русское войско уже прошло мимо него, и опоздал к началу Куликовской битвы.

Рязанский князь Олег тоже бездействовал.

Мамай, не имея вестей ни от литовцев, ни от рязанцев, продвигался медленно, неторопливо, делал частые остановки на придонских пастбищах. Он явно хотел соединиться со своими союзниками на достаточном удалении от русских рубежей. О надвигавшейся опасности Мамай не подозревал. Так далеко в Дикое поле русские полки не заходили уже давно, со времен Древней Руси. А хваленая разведка ордынцев оказалась явно не на высоте. Она просмотрела маневр русского войска.

Нерешительные, медлительные действия противника позволили великому князю Дмитрию Ивановичу достигнуть стратегической внезапности и вести войну по своему плану. Это во многом предопределило победу.

Быстрое продвижение русского войска к верховьям Дона изменило всю стратегическую обстановку. Мамай фактически лишился реальной помощи своих союзников и вынужден был принять генеральное сражение один на один. Это было главное. Враждебная Руси коалиция, которую так долго и старательно сколачивал ордынский правитель, фактически распалась. Рязанский князь Олег не смог соединиться с литовским союзником — русские полки вклинились между Одоевом, где стоял Ягайло, и Рязанью. И тогда он решил: «…кому из них господь поможет, к тому и присоединюсь!»

Примерно так же поступил и литовский князь Ягайло. Он «пришел к граду Одоеву и услышал, что великий князь собрал многое множество воинов, всю Русь, и пошел к Дону, и убоялся Ягайло, и остался там, и не двинулся далее». Спустя некоторое время он все-таки попробовал соединиться с Мамаем, по было уже поздно. Всего 30–40 км отделяли литовское войско от Куликова поля, но эти немногие километры так и остались непройденными. Получив известие о поражении Мамая, Ягайло поспешно отступил.

Великий князь Дмитрий Иванович, конечно, понимал всю опасность движения между литовскими и рязанскими силами. Только хорошая организация разведки могла предотвратить неожиданное нападение с правого или левого фланга, со стороны Литвы или Рязани. И великий князь, переправившись через Оку, «отпустил третью стражу избранных витязей, чтобы встретились с татарскими сторожевыми в степи: Семена Мелика, да Игнатия Креня, да Фому Тынину, да Петра Горского, да Карпа Олексина, Петрушу Чурикова и иных бывалых людей 90 человек». Разведка была задумана на большую глубину, до встречи с основными ордынскими силами. «Избранному боярину и крепкому воеводе» Семену Мелику было приказано «своими очами увидеться с татарскими полками». Разведывательные отряды были разосланы и в стороны Литвы и Рязани.

Точный маршрут, по которому двигалось русское войско на Мамая, определить трудно. По летописям известно только общее направление движения: от устья Лопасни к верховьям Дона. Дмитрий Иванович намеревался встретить Мамая где-то на Муравском шляхе, обычной дороге ордынских набегов. Этот шлях проходил через верховья Дона к городу Туле. На Муравском шляхе и лежало Куликово поле. И Дмитрий Донской выбрал это место для генерального сражения.

4 или 5 сентября русские полки пришли «на место, называемое Березуй, за тридцать три версты от Дона». Здесь к Дмитрию Ивановичу присоединились со своими полками Ольгердовичи, братья великого литовского князя Ягайло — Андрей и Дмитрий. Автор «Сказания о Мамаевом побоище» подробно рассказывает, как «князь Андрей Полоцкий и князь Дмитрий Брянский Ольгердовичи», обменявшись тайными посланиями, решили присоединиться к Дмитрию Ивановичу. Они обошли войско Ягайло через «Северу» (область Путивля и Брянска) и «нагнали великого князя на этой стороне Дона, на месте на Черном, на Березае», «силы с ними пришло 46 000 кованой рати». Конечно, численность войска Ольгердовичей значительно преувеличена автором «Сказания» (сам Ягайло имел не более 30 тысяч), но «кованая», т. е. одетая в латы, рать новых союзников Дмитрия Ивановича сыграла важную роль в Куликовской битве. Кроме того, открытый переход на сторону Москвы братьев Ягайло заставил последнего быть осторожнее. Примеру этих Ольгердовичей могли последовать другие литовские князья, относившиеся с симпатией к Руси. В тылу у Ягайло было явно неспокойно, и прибытие в Березуй полоцкого князя Андрея и брянского князя Дмитрия подтвердило это.

На Березуе великий князь Дмитрий Иванович получил точные сведения о местоположении войска Мамая и его действиях. В великокняжеский стан «приехали тогда двое из сторожевых, Петр Горский и Карп Олексин, и привели знатного пленника, из сановников царева двора. Тот пленник поведал: «Уже царь на Кузьмине гати стоит, но не спешит, ожидает Ягайло Литовского и Олега Рязанского, а о твоем войске царь не знает, не ждет и встречи с тобой, а после трех дней будет он на Дону». Вести были чрезвычайно важные. За три оставшихся для русские полки могли спокойно дойти до Дона и приготовиться к сражению.

Осторожно, непрерывно «вести переимая» от сторожевых отрядов, русское войско двинулось к Дону. Оно шло но левому, более безопасному берегу реки, так как Мамай, но сведениям сторожей, кочевал со своими главными силами на другом берегу Дона; выдвижение русского войска к месту битвы прикрывала река. А со стороны Рязани походные колонны Дмитрия Ивановича прикрывала другая река— приток Дона Большая Тобола. Втягиваясь в междуречье Дона и Тоболы, русское войско направлялось к Куликову полю.

Весь поход от Коломны до Дона протяженностью 190 км, включая стоянку у устья Лопасни и в Березуе, занял 11 дней. Великое искусство полководца заключалось в том, что русское войско беспрепятственно пришло в намеченный пункт, не растратив сил по пути, и успело занять выгодную позицию раньше противника. В выборе места боя Дмитрий Иванович диктовал Мамаю свою волю.

Утром 6 сентября передовые русские полки вышли к Дону неподалеку от устья реки Непрядвы. Стан русских был разбит у впадения в Дон речки Себинки, близ современного села Себино. Здесь, у Дона, произошло событие, оказавшее большое влияние на исход сражения с Ордой: в последний момент главные русские силы догнала пешая рать, которую так ждал Дмитрий Иванович. По словам летописца, к Дону «пришло много пешего воинства», «люди многие и купцы со всех земель и городов» — тысяцкий Тимофей Вельяминов выполнил поручение великого князя, дождался на Лопасне прихода пешцев и успел привести их к Дону накануне сражения.

Своевременное сосредоточение всех войск на берегу Дона перед началом Куликовской битвы — большой успех русских военачальников, подготовивший победу над Мамаем.

Между тем великий князь Дмитрий Иванович уже получил «прямые вести» о непосредственной близости ордынского войска. «Вестники сообщают, что татары приближаются ужасно в ярости», — отметил летописец. Другой летописец рассказывал: «В 6 день сентября прибежали семь сторожей в 6 часов дня, Семен Мелик с дружиною своею, а за ним гналось много татар, мало его не догнали, столкнулись с полками нашими и возвратились вспять, и сказали царю Мамаю, что русские, ополчившись, стоят у Дона, многое множество людей. И повелел Мамай своим воинам вооружаться».

Ордынские сторожевые отряды не напрасно гнались за дружиной Семена Мелика — он вез Дмитрию Ивановичу точные сведения о местоположении Мамая: ордынцы «на Гуснице, на броде стоят», всего в 8–9 км от реки Непрядвы. «Тут стражи нас узрели, — рассказывал Семен Мелик, — только переход в одну ночь между нами, утром Мамай должен быть на Непрядве-реке. Тебе, государю великому князю, подобает в этот же день полки приготовить к бою, чтобы не опередили татары. Теперь спешат татары!»

Война вступала в решающую стадию, противники сближались вплотную.

В придонской деревне Чернова собрались на последний совет русские князья и воеводы, соратники Дмитрия Ивановича. Нужно было решить, как поступить дальше: оборонять берег Дона, обрекая войско на пассивность и заранее отдавая инициативу Мамаю, или переходить Дон и биться с ним в открытом бою. Большинство хотело «пойти за Дон». Активные наступательные действия отражали настроения большинства воевод и простых воинов, и великий князь Дмитрий Иванович поддержал эти настроения. Переправа через Дон для боя с Мамаем логически вытекала из общего плана войны. Не для того русские полки покинули укрепления «берега» Оки, традиционный рубеж обороны Московского княжества, чтобы пассивно сдерживать ордынцев на одном из промежуточных водных рубежей, каким являлось верхнее течение Дона. Приняв наступательный план войны, выйдя на край Дикого поля в поисках решительного сражения с Мамаем, Дмитрий Иванович фактически предрешил донскую переправу. Совет был нужен для того, чтобы выяснить настроения военачальников и договориться об организации переправы.

Немедленную переправу через Дон диктовали соображения чисто военного характера. Трудно найти более удобное место для сражения с ордынской легкой конницей, составлявшей большую часть войска Мамая, чем Куликово поле. Великий князь Дмитрий Иванович преднамеренно двигался к этому месту, и переправа через Дон была одним из этапов этого целенаправленного движения.

Дмитрий Донской отлично знал особенности военной тактики степняков. Ордынцы обычно начинали сражение яростными атаками конных лучников, которые осыпали противника ливнем стрел, связывали его боем, а тем временем главные силы ордынской конницы начинали опасные обходные маневры, наносили удары по флангам, старались окружить противника. Нужно было помешать Мамаю использовать сильные стороны ордынской конницы, и это Дмитрий Иванович сделал удачным выбором места сражения.

Куликово поле с трех сторон было ограждено реками. С запада и северо-запада оно примыкало к правому притоку Дона — реке Непрядве, с севера — к самому Дону, с востока и северо-востока — к речке Рыхотке. Берега Дона и Непрядвы были крутыми, высокими, представляли непреодолимое препятствие для ордынской конницы. Мамай имел возможность наступать только с юга, со стороны Красного холма — отлогой возвышенности, расположенной почти в центре Куликова поля.

Куликово поле представляло собой обширную равнину, поросшую степными травами, прорезанную оврагами и долинами рек. Общие размеры Куликова поля достигали в ширину 8 км и 9 км в глубину, но ровная низинная часть — «поле боя» было значительно уже. В восточной части Куликова поля протекала речка Смолка, впадавшая в Дон, с глубокой долиной. На левом берегу Смолки, на возвышенности, находился густой лес, знаменитая Зеленая дубрава. Этот лес, а также русла Смолки и речки Курцы ограничивали здесь возможность маневра. С другой, западной стороны Куликова поля протекали речки Верхний, Нижний и Средний Дубяки — притоки Непрядвы. По их берегам тоже рос лес, долины были глубокими и обрывистыми. Так что удобное место для сражения большими массами войска между верховьями Смолки и Нижнего Дубяка было сравнительно небольшим, его протяженность по фронту не превышала 4–5 км, и русское войско могло закрыть его сплошным сомкнутым строем. Фланги русского войска оказывались прикрытыми естественными препятствиями. Обходные маневры ордынской конницы на Куликовом поле были вообще невозможны — позади русского войска оказывались Дон и Непрядва. Самими особенностями местности ордынцы были поставлены перед необходимостью прямого, фронтального наступления, которого они не любили и к которому легковооруженная конница Мамая была плохо приспособлена. Великий князь Дмитрий Иванович вынуждал Мамая принять бой в невыгодных для него условиях.

6 сентября за Дон переправились только сторожевые отряды: именно в этот день из-за Дона «прибежал» с важными вестями Семен Мелик. Общая переправа через Дон должна была начаться на следующий день. Началась она утром 7 сентября и продолжалась до темноты. Вечером воеводы уже начали расставлять полки по своим местам.

Переправа проходила организованно, по полкам, причем каждый полк переходил реку по своему мосту. Воины переправлялись полностью вооруженными, в доспехах и со щитами — ордынцы были уже близко, и возможно было неожиданное нападение.

Когда переправа закончилась, Дмитрий Иванович приказал разрушить мосты — отступать теперь было некуда, позади оставалась широкая и глубокая река. Такое решение великого князя с чисто военной точки зрения было наилучшим в данной обстановке. Разрушив мосты через Дон, Дмитрий Иванович надежно прикрывал свое войско от опасности тыловых ударов. А такая опасность была вполне реальной. Войско литовского князя Ягайло стояло уже на расстоянии одного дневного перехода от Куликова поля. Неожиданный рейд в обход русского войска могла совершить и ордынская конница, широко практиковавшая такие маневры. Прикрыв свой тыл рекой, Дмитрий Иванович применил новаторский для своего времени тактический маневр. По мнению военных историков, к признанию положительного значения реки для прикрытия тыла войска западноевропейская теоретическая мысль пришла только почти через три- столетия, в период так называемой Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.). В конкретной же стратегической обстановке, имея за плечами сразу двух опасных врагов — литовского князя Ягайло и рязанского князя Олега, Дмитрий Иванович принял наиболее разумное с военной точки зрения решение.

Русское войско переправлялось через Дон в 1–2 км от устья реки Непрядвы, близ современной деревни Татинка, Куркинского района, Тульской области.

По словам летописца, русские полки «вышли в поле чисто в ордынской земле на устье Непрядвы», совсем ненамного опередив Мамая: 6 сентября его войско находилось в одном дне пути от Куликова поля, а в ночь на 8 сентября подошло к Красному холму. Отсюда до устья Непрядвы, где переправлялись русские полки, было всего 6–7 км. Но ордынцы опоздали. Русские полки без помех закончили переправу и начали выдвигаться к югу, к самому узкому месту Куликова ноля, расположенному между долинами речек Смолки и Нижнего Дубяка. Они сосредоточивались и выстраивались за холмами, невидимые татарским дозорам, чтобы утром спуститься в низину и встретить ордынское войско. Противники стояли лицом к лицу. Решительная схватка приближалась.

По свидетельству летописца, «начал князь великий с братом своим Владимиром Андреевичем и литовскими князьями до шестого часу полки уряжать» (по современному счету времени это соответствует 10 часам вечера). Войска, таким образом, заняли свое место в общем строю до наступления темноты. Непосредственно расставлял полки на Куликовом поле Дмитрий Михайлович Боброк-Волынец, которого летописцы называли «нарочитым воеводой и полководцем и изрядным во всем».

Дмитрий Боброк приехал на службу в Москву из Волыни и быстро попал в число самых близких Дмитрию Ивановичу людей. Он женился на сестре великого князя Анне, сопровождал князя во многих походах. Вечером перед сражением Боброк «устраивал полки, где каждому полку подобает стоять». Это была большая честь и огромная ответственность. Именно на этом этапе войны особенно ярко проявились особенности военного искусства Дмитрия Донского как полководца, смело ломавшего традиционные тактические приемы, учитывавшего слабые и сильные стороны конкретного противника.

Русский строй был плотным и глубоким, способным выдержать сильную лобовую атаку. Он был расчленен по фронту и в глубину, что облегчало управление полками во время сражения. Дмитрий Донской выделил частный резерв, задачей которого было подкрепление опасных участков основного боевого строя, и сильный общий резерв, который должен был решить исход битвы. Неожиданностью для ордынцев явилось выделение сторожевого полка как особой тактической единицы во время генерального сражения. Сторожевой полк не просто выполнял функции боевого охранения, его задачи были шире. Выделение сторожевого полка, состоявшего из легкой конницы, выбивало из рук Мамая грозный, неоднократно проверенный ордынскими военачальниками прием — губительные налеты конных лучников на неподвижный строй противника. Быстрые ордынские всадники подскакивали к противнику, осыпали его ливнем стрел и так же быстро откатывались назад, чтобы снова повторить нападение. Они наносили большие потери, изматывали противника до начала общей битвы, вносили замешательство в его ряды. Иногда противник вообще не выдерживал обстрела и начинал отступать, и тогда главные ордынские силы устремлялись в преследование. Но на Куликовом поле ордынских лучников должна была встретить легкая конница сторожевого полка, чтобы связать боем и не допустить до пешей рати.



Куликовская битва 8 сентября 1980 г.



Основная идея построения русских полков на Куликовом поле заключалась в том, чтобы вынудить ордынцев к невыгодной для них фронтальной атаке, сдержать эту атаку и неожиданным ударом засадного полка решить исход сражения.

Всего в русском боевом строю было пять линий. Впереди, на значительном удалении от основного войска, встал сторожевой полк под командованием оболенского князя Семена и тарусского князя Ивана.

За ним находился передовой полк под командованием всеволожских князей Дмитрия и Владимира. Передовой полк, состоявший в основном из пеших ратей, должен был принять на себя первый удар ордынцев, задержать и ослабить его. Только после боя передового полка в сражение вступали главные силы русского войска, плотно перекрывавшие все пространство между долинами рек Нижнего Дубяка и Смолки.

В центре этой основной боевой линии стоял большой полк, в который входил и «двор» великого князя. Большой полк, самый многочисленный в русском войске, воевал под великокняжеским знаменем, в пего входили конные и пешие рати. Командовал большим полком тысяцкий Тимофей Вельяминов. В состав большого полка вошла большая часть «остаточной» пешей рати, которую оп привел на помощь великому князю Дмитрию.

В одной линии с большим полком стояли полки правой и левой руки, защищавшие фланги русского строя; эти полки состояли в основном из конницы. Полком правой руки командовал литовский князь Андрей Ольгердович и коломенский тысяцкий Микула Вельяминов, полком левой руки — ярославский князь Василий и моложский князь Федор.

Позади главных сил, за большим полком, был поставлен частный резерв под командованием другого Ольгердовича — Дмитрия. Этот отряд был несколько смещен в сторону полка левой руки. Великий князь Дмитрий еще до начала сражения предположил, что Мамай попытается опрокинуть левый фланг русского войска, чтобы отрезать главные силы от переправ через Дон, обойти их и прижать к обрывистым берегам реки Непрядвы, и именно здесь поставил частный резерв.

О предусмотрительности русского полководца свидетельствует сосредоточение позади опасного левого фланга, в Зеленой дубраве, засадного полка под командованием князя серпуховского и боровского Владимира Андреевича и лучшего воеводы Дмитрия Боброка-Волынца. Если бы Мамай осуществил свой замысел прорыва левого фланга русского войска и начал оттеснять его к Непрядве, он неминуемо открыл бы тыл для внезапного удара засадного полка. А внезапность обеспечить было нетрудно: в густой Зеленой дубраве, которая росла на возвышенности южнее современного села Монастырщина, Кимовского района, Тульской области, можно было спрятать многочисленную конную рать.

Так, еще до битвы, ковалась будущая победа…

Стремительный поход в Дикое поле и особенно смелая переправа через реку Дон навстречу страшным ордынцам произвела огромное впечатление на современников. Автор «Задонщины» рязанец Софоний так описывал сближение двух огромных ратей: «Уже поднялись сильные ветры с моря на устья Дона и Днепра, пригнали большие тучи на Русскую землю; из них выступают кровавые зори, а в них трепещут синие молнии. Быть стуку и грому великому на речке Непрядве меж Доном и Днепром, пасть трупу человечьему на поле Куликовом, пролиться крови на речке Непрядве. Уже ведь заскрипели телеги меж Доном и Днепром, идут враги в Русскую землю. И прибежали серые волки от устья Дона и Днепра; став, воют на реке на Мече, хотят вступить на Русскую землю. Тогда гуси загоготали на речке на Мече, лебеди крыльями заплескали. Это не гуси загоготали, не лебеди крыльями заплескали, но поганый Мамай на Русскую землю пришел и воинов своих привел. А уже соколы и кречеты, белозерские ястребы рвались с золотых колодок из каменного города Москвы; взлетели они под синие небеса, загремели золочеными колоколами на быстром Дону, хотят ударить на многие стада гусиные и лебединые, а богатыри русские, удальцы хотят ударить на великие силы поганого царя Мамая. Тогда князь великий вступил в золоченое стремя, взяв меч свой в правую руку свою. Солнце ему ясно на востоке сияет, путь ему показывает. Что шумит что гремит рано перед зорями? Князь Владимир Андреевич полки устанавливает и перебирает и ведет к Дону великому. Уже те соколы и кречеты, белозерские ястребы скоро за Дон перелетели и ударились о многие стада гусиные и лебединые. Это перевезлись и наехали сыновья русские на сильную рать татарскую, ударились копьями гибельными о доспехи татарские, загремели мечи булатные о шлемы вражеские на поле Куликовом, на речке Непрядве».

Но гром русских мечей о татарские доспехи будет завтра, а пока на Куликовом поле царила тишина, нарушаемая только негромким топотом копыт и легким позваниванием оружия-полки неторопливо выходили к назначенным местам.

О последнем вечере и о ночи накануне битвы подробно писал автор «Сказания о Мамаевом побоище», и древнее сказание воскрешает величественное зрелище русских полков, разворачивавшихся на Куликовом поле.

«Князь великий Дмитрий Иванович, взяв с собою брата своего князя Владимира Андреевича, и литовских князей, и всех князей и воевод, выехал на место высокое. Погода ясная. Шумят знамена, вышитые золотом, простирая полотнища свои, как хоботы, точно облака, тихо они трепещут, точно хотят промолвить. Богатыри русские, как живые хоругви, движутся. Доспехи русских сынов, как вода всебыстрая, блещут, а шлемы на их головах, как роса во время ясной погоды, светятся. Еловцы же шлемов их, как пламя огненное, горят. Так все единодушно, один за другим хотят умереть. Дивились тому литовские князья: «Никогда не было такого замечательного войска раньше нас!»

Князь великий Дмитрий Иванович начал но полкам ездить с князьями и воеводами и каждому полку сам говорил своими устами: «Братья, князья и воеводы, и молодые люди от мала и до велика! Уже, братья, сегодня день уходит, а ночь приближается, бодрствуйте и мужайте каждый из вас, уже ведь гости паши близко от нас, на реке на Непрядве, утром ведь, братья, все будем от них пить чашу общую, чашу смертную, за землю святорусскую! Да будет мир с вами, братья мои, потому что спешат татары!»

Брата же своего, князя Владимира Андреевича, великий князь послал вверх по Дону в дубраву, чтобы он утаился от полков, и дает ему достойных ведомцев своего двора, удалых людей семнадцать, с ним же отпустил и своего воеводу Дмитрия Волынца. Уже и ночь пришла. Была тогда тою ночью теплота великая и тихость большая, заморозки росные начались.

И сказал Дмитрий Волынец великому князю: «Испытаю, князь, свою примету ратную, кому будет божья помощь, водь уже тьма полная, а заря потухла». Дмитрий Волынец сел на своего коня и взял с собою одного князя великого Дмитрия и выехал на поле Куликово и стал между двумя великими войсками. Слышался же стук велик и клич, как гром гремит, как трубы многие звучат, а позади их как волки грозно воют; была великая необычайная гроза, а по правой стороне вороны кликали. И обратились в сторону русских полков, и была тишина великая. Сказал Волынец великому князю: «Слышал ли что-либо, князь?» Отвечал ему князь великий: «Слышал, брат, великая гроза». И сказал ему Волынец: «Что слышал?» Князь же ответил: «Ничего, только видел, как огненные зори полыхают, а из них точно кровь выступает». И сказал Волынец: «Добрые знаменья видятся!»

Конечно, автор «Сказания» домысливал красочные детали, но многое в его поэтическом рассказе выглядит вполне реально: и построение русских полков, и обычное для того времени личное обращение великого князя к своим воинам перед битвой, и выделение засадного полка, и даже разведка, которую предприняли великий князь Дмитрий и воевода Боброк-Волынец, выехав в поле между русским и ордынским войсками.

Рассказ автора «Сказания» подтверждается летописцами. В частности, они тоже подчеркивали, что в русском стане была «тихость великая», но когда Дмитрий «обратился на полк татарский», то «слышал стук великий и клич». Там передвигались обозы, табуны коней, возводились какие-то укрепления, раздавались сигналы труб. Суровая тишина русского стана противопоставлялась шумному ликованию ордынцев, уверенных в своей победе. Не на праздник вышли русские люди, а на смертный бой за отчизну. Князья, воеводы и простые ратники напряженно ждали рассвета.

И оно пришло, утро Куликовской битвы…

 

Поиск

 

ФИЗИКА

 

Блок "Поделиться"

 
 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.