logo

РУССКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ РОССИИ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Смерть сына Мономаха Андрея принесла большие перемены. Всеволод убедил Вячеслава, брата Юрия, захватить Переяславль – город, княжение в котором вело к наследованию Киева, и оставить Туров, куда он посадил княжить своего сына Святослава. «У него есть княжество для собственного сына, а для нас у него нет ничего», – вскричали братья Всеволода. «У них на сердце было тяжело», – добавляет летописец.

Вслед за этим Всеволод созвал своих родных и двоюродных братьев на совет, сказав, что хочет заключить с ними мир, если это возможно. Не доверяя Всеволоду, они решили не ездить в сам город, так что две стороны встали лагерем у Днепра под Киевом и поддерживали сообщение друг с другом через реку. Так как условия, предложенные великим князем (по одному городу каждому родственнику), были ни для одного из них неприемлемы, братья поцеловали друг другу и своим двоюродным братьям крест и заключили между собой договор с целью противостоять несправедливости Всеволода, который по-прежнему не добавлял ничего к своему первоначальному предложению. После этого они пошли войной на Вячеслава, рассчитывая одержать над ним такую же легкую победу, какой добился Всеволод, когда отнял Киев у этого бесхитростного старого князя. Но Переяславль встретил их стойко, и, так как им не удалось взять город с наскока, они его осадили.

Всеволод быстро укрепил город, а Изяслав из Волыни спешно отправил войско своему дяде. Осаждавшие потерпели поражение и были отброшены от города Вячеславом.

Ростислав Смоленский теперь с запада вступил на территорию Чернигова; Изяслав атаковал ее с востока и, захватив много населенных пунктов, с почетом вернулся домой. Вскоре недовольные князья совершили новое нападение на Вячеслава; в течение трех дней они вели сражение, в котором потерпели жестокое поражение.

Теперь Всеволод позвал к себе своего двоюродного брата Святошу – монаха, широко известного своей святостью, – чтобы тот помог ему урезонить родственников, и отправил им такое послание: «Дорогие братья, возьмите то, что я предлагаю вам с добрыми чувствами; не воюйте со мной больше». Удрученные своим поражением и вняв увещеваниям монаха, они приняли его предложение и поселились в Киеве.

Всеволод, который всем, чем владел, был обязан своему хитроумию и разногласиям, царившим среди князей, был недоволен союзом, заключенным между его родными и двоюродными братьями. И чтобы отделить сыновей Давыда от этого союза, он сказал им: «Оставьте моих братьев; я дам всем вам прекрасные земли». Соблазнившись этим обещанием, они расстались со своими союзниками и получили хорошие земли.

Братья Всеволода пришли в ярость от такого открытого предательства, но какое-то время молчали. Однако позднее они очень громко выразили протест, когда по совету Всеволода Вячеслав поменялся своим княжеством с Изяславом – своим племянником в Волыни, а затем отдал Волынь за Туров, из которого Всеволод отозвал своего собственного сына и немедленно отправил его в Волынь.

Переяславль как трамплин для попадания в Киев был готов принять Изяслава, который хотел стать преемником великого князя, что было самым торжественным образом ему обещано. Но родные и двоюродные братья Всеволода сильно разгневались из-за такого обмена, смысла которого не поняли и рассматривали его как чудовищное предательство. «Наш брат держит при себе самых худших врагов нашей семьи, – выражали они свое недовольство. – Он оставляет нас без лидера и без вотчин». И они стали побуждать Всеволода действовать против потомков Мономаха и требовать земель, которые он обещал им раньше, но не дал.

Всеволоду было бы трудно – более того, невозможно, – сдержать данные обещания, да он и не пытался это сделать. Однако Изяславу было тревожно. Он ясно видел, что делает Всеволод. Знал, что Всеволод – закоренелый обманщик, который обманет всех, кем бы они ни были, когда подвернется случай и если это будет в его интересах, поэтому он решил изменить по возможности ситуацию и попытаться привлечь на свою сторону своего дядю Юрия. Он поехал в Суздаль повидаться с ним, но не сумел произвести должного впечатления на Юрия. Затем он поехал к своему брату Ростиславу в Смоленск и к самому последнему своему брату в Новгород, где и провел зиму. Таким образом, потомки Мономаха и Олега противостояли друг другу. А как обстояли дела с другими князьями?

Первыми среди них были потомки Ростислава, чьи сыновья Володарь и Василько нам хорошо известны. Оба умерли в 1124 г.; первый оставил двух сыновей – Владимирко и Ростислава; второй – тоже двоих – Григория и Ивана. Из этих четверых выделялся лишь Владимирко. Этот князь сумел не только сохранить свои земли, но и оставить сильное княжество своему сыну, дружеские или враждебные отношения с которым приобрели огромное значение. Будучи сначала слабее большинства своих соседей, Владимирко работал на успех, невзирая на верность или методы. В 1127 г. он позвал венгров и восстал против своего старшего брата Ростислава. Его двоюродные братья пришли на помощь Ростиславу, как и киевский князь Мстислав, и спасли его. Ростислав умер через несколько лет; умерли и двое его двоюродных братьев. После чего Владимирко забрал себе весь Галич, не обращая внимания на своего племянника Ивана, правившего тогда в Звенигороде. Войны, последовавшие за смертью Мстислава Великого, дали Владимирко свободу действий.

В борьбе Всеволода с потомками Мономаха Владимирко помогал ему, но все изменилось, когда сын киевского князя был переведен в Волынь. Всеволод мог позволить Владимирко отнять земли у какого-нибудь потомка Мономаха, но не у его сына Святослава. Оба князя думали исключительно о себе, их не терзали никакие сомнения, и в 1144 г. Всеволод поссорился с Владимирко из-за Волыни и прошел на Галич с большим войском. С ним пошли девять русских князей и польский князь Владислав. Владимирко позвал на помощь своих друзей-венгров, но его войско, меньшее по численности, было отрезано и вынуждено сдаться, если бы он благодаря своей изворотливости не спасся с помощью Игоря – брата киевского князя, которому он послал такое лукавое сообщение: «Помири меня со своим братом, и я сделаю тебя князем Киевским после Всеволода». Под влиянием этого обещания Игорь начал хлопотать о мире и добился его.

Владимирко вышел из своего лагеря и склонился перед Всеволодом. Этот «хитроумный и велеречивый» князь, как о нем отзывались люди, заставил Всеволода думать, что для него гораздо лучше не ослаблять Галич слишком сильно. Так что Всеволод, взяв с Владимирко клятву и большой выкуп, возвратил все захваченные им города и вернулся в свою столицу.

Враги Владимирко теперь стали более дерзкими, и жители города Галича посадили в нем княжить его племянника Ивана, прозванного позднее Берладником (по названию города Берлада в Молдавии, полного искателей приключений всех мастей). Владимирко поспешил с войском в Галич и безуспешно осаждал его три недели, до тех пор, пока Иван не совершил на него ночное нападение, не отошел от города слишком далеко и не оказался отрезанным от своей столицы. Не имея возможности вернуться, он пробился через окружившие его вражеские порядки к Дунаю и через степи – в Киев, где его тепло принял Всеволод. Владимирко вошел в Галич и там безжалостно расправился со своими противниками.

Тот факт, что Всеволод принял Ивана, был, без сомнения, причиной второй войны с Владимирко. В 1146 г. Всеволод повел на Галич большое войско, в котором были поляки, новгородцы и половцы. Был осажден Звенигород. Когда некоторые горожане захотели сдаться, тысяцкий Владимирко убил их троих лидеров, разрубил тело каждого пополам и сбросил разрубленные тела со стен города. После этого оставшиеся в городе жители храбро сражались. Всеволод, пытавшийся штурмовать город, бился от зари до вечера. Он поджег город в трех местах, но люди гасили огонь и отчаянно сопротивлялись. Наконец киевский князь снял осаду и возвратился домой, принужденный к этому, главным образом, болезнью, от которой он умер несколько позже.

Положение Новгорода во времена Всеволода было самым тяжелым; когда этот князь изгнал Вячеслава из Киева, Юрий Долгорукий попросил помощи у Новгорода в борьбе с узурпатором, но город отказал ему в ней. Он немедленно призвал к себе своего сына, который тогда был новгородским князем, и, захватив Торжок, перекрыл Новгороду снабжение. Тогда город отправил к Всеволоду гонцов за князем и был вынужден принять князем его брата Святослава – во второй раз. Сторонниками Мономаха был поднят бунт, который бушевал, когда в город прибыл новый князь. Святослав, низложенный недавно за неудачу под Псковом, помнил своих врагов и наказал их. Их это возмутило, и вскоре ситуация зашла в тупик. «Горестно мне быть здесь с этими людьми, – писал князь своему брату. – Я их терпеть не могу».

Чтобы ослабить сторонников Мономаха и разровнять дорогу для Святослава, Всеволод убедил горожан отправить к нему семь их самых выдающихся жителей. Когда они прибыли к нему, он их всех приказал бросить в темницу. Это сильно вывело из себя новгородцев. Они били сторонников Святослава на вече, а сам он, узнав, что его могут схватить, бежал ночью из Новгорода, и посадник Якун уехал вместе с ним. Якун был схвачен в пути и привезен назад в город вместе с его братом Прокопом. Сначала люди их избили до бесчувствия, а потом сорвали с них одежду и сбросили с моста в реку Волхов. Когда они выплыли, их снова схватили, но уже не били. Якун был оштрафован на тысячу серебряных гривен, а Прокоп – на сто. Затем их руки привязали к шее, а самих посадили в темницу. Однако через некоторое время они бежали к Юрию в Суздаль, который отнесся к ним доброжелательно.

Тем временем епископ Новгородский прибыл в Киев с несколькими знатными людьми и сказал Всеволоду: «Дай нам в князи своего сына; мы не хотим твоего брата». Всеволод согласился и послал в Новгород своего сына Святослава. Пока молодой князь ехал в Новгород, люди послали Всеволоду второе сообщение: «Мы не хотим ни твоего сына, ни любого человека из твоей семьи. Дай нам сына Мстислава». Всеволод сразу же задержал епископа Новгородского и знатных людей и, не желая видеть человека из княжеского рода Мономаха в Новгороде, призвал к себе братьев своей жены – Святополка и Владимира – и отдал им Брестское княжество. «Не думайте о Новгороде, – сказал он. – Пусть там будет такой князь, какой им по нраву». После этого в Новгороде не было князя в течение девяти месяцев, что для этого гордого города было невыносимо. Поставки зерна были остановлены Юрием Суздальским, и цена на продовольствие стала огромной. Партия врагов Киева, нашедшая поддержку у Юрия, значительно увеличилась численно и усилилась и пригласила Юрия в Новгород. Сам он не хотел ехать туда, но послал своего сына Ростислава.

Теперь Всеволод увидел, что ошибся, не отправив в Новгород своего шурина, и поэтому дал выход своему гневу на Юрия. Он завладел столицей Юрия Городком и захватил его стада в южных регионах. Однако это не решило новгородскую проблему. Изяслав – брат жены Всеволода и теперь князь Переяславский – отправил своей сестре послание, в котором было написано в том числе следующее: «Добудь Новгород для твоего брата Святополка». Она принялась за дело, и в конце концов Всеволод согласился. Разумеется, он видел без чьего-либо совета, что для него брат жены в Новгороде лучше, чем сын князя Юрия. Кроме того, высылка сына Юрия в пользу одного из его племянников расширила бы разрыв между Юрием и всеми его близкими родственниками, что было весьма желательно для Всеволода.

Когда новгородцы узнали, что к ним едет Святополк, а с ним их епископ и знатные люди, власть противников Юрия снова усилилась, так как город должен был выбрать, сохранить своим князем сына Юрия и оставаться враждебными по отношению к Всеволоду и всем его приверженцам или принять Святополка князем и иметь врагом одного Юрия. Князем стал Святополк, а Ростислав уехал к своему отцу. Так был решен этот вопрос.

Лицемерный и изворотливый Всеволод пообещал сделать своим преемником в Киеве и своего брата Игоря, и брата своей жены Изяслава, который, словно избранный для этого поста, получил во владение Переяславль. В Галиче это обещание было подтверждено Игорю, когда он заключил мир между киевским князем и Владимирко, который гарантировал ему свою помощь в получении этого поста.

В 1145 г. в присутствии своих двоюродных и родных братьев – Изяслав тоже был на этом собрании – Всеволод объявил Игоря своим преемником. «Владимир Мономах, – сказал князь, – посадил своего сына Мстислава на киевский трон. Мстислав отдал Киев своему брату Ярополку. Когда Бог призовет меня к себе, Киев отойдет Игорю».

Потомки Олега прекрасно знали, что эти два случая наследования Киева потомками Мономаха нарушали старое правило, по которому Киев должен был принадлежать старшему из потомков Ярослава Мудрого. Потомки Мономаха нарушили это правило в своем роду, отвергнув его. Так как они первыми начали отвергать прецеденты, то Всеволод теперь имел веские основания следовать их примеру. Изяслав не одобрял этого решения, но был вынужден поцеловать крест Игорю.

Возвращаясь в 1146 г., будучи больным, со второй войны с Галичем, Всеволод остановился в Вышгороде и позвал к себе видных киевских сановников. «Я болен; примите моего брата великим князем», – сказал он. «Мы с радостью сделаем это», – ответили киевские сановники. Игорь вошел с ними в столицу, где собрал всех горожан, и они поцеловали ему крест. «Ты наш князь», – провозгласили они, но «обманули его», по словам летописца. На следующий день жители Вышгорода тоже поцеловали крест Игорю.

Перед самой смертью Всеволод послал гонцов к Изяславу и своим братьям, чтобы узнать, верны ли они своим торжественным клятвам. «Мы верны нашей клятве», – ответили все. После смерти Всеволода Игорь заставил киевлян дать повторную клятву, и, казалось бы, вопрос был исчерпан. Но позднее киевляне снова собрались и послали Изяславу сообщение: «Приди к нам, о, князь!»

Игорь послал своего брата Святослава в Киев, а сам остался с воинами. Киевляне стали жаловаться на тиунов Ратшу и Тудора. «Ратша разграбил Киев, а Тудор ободрал Вышгород, – сказали они Святославу. – Теперь целуй крест своему брату, что будешь судить нас по справедливости». – «Я целую крест своему брату в том, что вы не будете страдать от насилия, и у вас будут такие тиуны, которые будут вас устраивать». Сказав это, он спешился и поцеловал крест. Выбранные люди поехали со Святославом к Игорю, который поцеловал крест в знак согласия сделать то, что пообещал его брат. Но так как все старые тиуны остались на своих местах, люди побежали к дому Ратши и напали на него. Игорь послал войска во главе со своим братом защитить тиунов, что им с трудом удалось. Тем временем он отправил Изяславу сообщение, в котором спрашивал, придерживается ли тот данной им клятвы. Изяслав не ответил и даже задержал гонца.

Так как Игорь оставил всех старых тиунов, киевляне быстро приняли решение и отправили к Изяславу сообщение: «Приди к нам, князь, мы желаем тебя князем!» Теперь Изяслав пошел на Киев. По пути все города объявляли ему о своей поддержке. «Ты наш, мы не хотим сына Олега. Ступай дальше! – кричали люди. – Мы за тебя!» И он пошел дальше, и вскоре ему повстречались посланцы из Киева. «Ты наш князь, – заявили они. – Мы не станем вотчиной сына Олега».

Тем временем Игорь послал за помощью к своим двоюродным братьям – сыновьям Давыда. Они захотели продать эту помощь по самой высокой цене. Игорь дал им, что они требовали, и пообещал дать все, что сможет, когда добьется власти, если они выступят в войне на его стороне. Еще важнее для Игоря были воины его усопшего брата. Он также стремился обеспечить себе поддержку главных бояр, обещая им сохранить их должности, но он опоздал со своими обещаниями боярам, которые, видя, что народ не на его стороне, уже тайно покинули город. Быстро отказавшись от проигранного дела, они послали сообщение Изяславу: «Торопись, князь. На помощь твоему противнику идут сыновья Давыда». Люди Святослава были не более верны ему, чем люди его брата Игоря. Они тоже были готовы дезертировать в критический момент.

Когда Изяслав предстал перед Киевом со своим войском, люди собрались на одной его стороне большой массой. На некотором расстоянии находилось войско Игоря. Изяслав немедленно послал к киевлянам воеводу со знаменем. На лагерь Игоря напал один отряд, а затем началась жестокая сеча. Бояре, преданные Изяславу, немедленно перешли на его сторону, и Игорь проиграл очень быстро. Все его войско бежало.

При бегстве конь Игоря увяз в болоте, и князь, не имея возможности двигаться, остался один вместе со своим конем. Брат Игоря Святослав бежал в Чернигов, а его племянник Святослав укрылся в Киеве, где и был схвачен.

Изяслав вошел в столицу с почестями и сел на трон своих отца и деда. Все верные Игорю бояре были схвачены и находились в неволе, пока не заплатили выкуп. Киевляне разграбили дома приверженцев Игоря и чиновников усопшего Всеволода, забрав много разного имущества. Самого Игоря нашли в болоте четыре дня спустя и привезли к Изяславу, который сначала заточил его в монастырь, а затем в темницу, из которой тот вышел через некоторое время.

Так власть вернулась к потомкам Мономаха. Обойдя двух дядьев – Вячеслава и Юрия, она пришла к их племяннику, потому что благодаря своим личным качествам Изяслав нравился народу, а дядья – нет. Сначала, когда Изяслав восстал против Игоря, он говорил, что сделал это для того, чтобы вернуть киевский трон своему дяде, но когда выступил в поход, люди провозгласили: «Ты наш князь». Поэтому взяв Киев, он оставил его себе, потому что так хотел народ. Конечно, и он сам очень этого хотел. Народ не хотел Вячеслава, хотя его право было бесспорным, но бояре, зная, что через него смогут сами править, предпочитали видеть на троне старика. Действуя по их совету, он захватил несколько княжеств, в том числе Волынь, но Изяслав вскоре заставил его вернуть их, так как новый князь твердо держал власть в руках.

Тем временем брат Игоря Святослав бежал с небольшим войском в Чернигов и там спросил у сыновей Давыда, намерены ли они сдержать клятву, данную его брату. «Да», – ответили они ему. Оставив с ними своего боярина Коснятку, Святослав отправился в свои собственные земли, чтобы принять клятву верности у их жителей. Как только он уехал, сыновья Давыда стали строить свои планы без ведома Коснятки, который, случайно узнав о том, что они замышляют схватить Святослава, немедленно послал к нему гонца предупредить его. Сыновья Давыда – так как теперь их двоюродные братья не могли получить ничего к западу от Днепра – боялись, что те отнимут их земли в Чернигове, и поэтому решили присоединиться к великому князю в борьбе против своего двоюродного брата и отправили к Изяславу такое сообщение: «Игорь такой же враг нам, как и тебе; крепко держи его», а Святославу – такое: «Бери Путивль и уходи от своего брата Игоря». «Я ищу своего брата, не земли», – ответил Святослав. «Бери землю и целуй крест», – сказали сыновья Давыда. Святослав зарыдал и послал Юрию Суздальскому такое сообщение: «Бог забрал Всеволода, а теперь Изяслав схватил Игоря. Будь милостив, поди на Киев, освободи моего брата, а я с Божьей помощью приведу войско тебе на помощь».

Затем он попросил войско у половецких ханов – дядьев своей жены. Они быстро прислали отряд воинов. Из Мурома пришел Владимир – внук того Ярослава, которого Всеволод изгнал из Чернигова, чтобы потом взять Киев, что ему и удалось.

У этого Ярослава, ставшего родоначальником рязанской ветви князей, было два сына: Святослав и Ростислав. Когда первый умер в Муроме, Ростислав забрал его земли и послал своего сына Глеба править в Рязани, ничего не дав своему племяннику Владимиру, который пришел теперь, чтобы присоединиться к Святославу. После него пришел племянник Владимирко Галицкого Иван по прозвищу Берладник. Иван нашел там убежище, и к нему присоединилась небольшая группа сорвиголов. Сыновья Давыда хотели теперь разгромить Святослава любой ценой. «Мы затеяли трудное дело, – сказали они друг другу. – Давайте закончим его. Убьем Святослава и заберем его владения». Они видели, что, пока Святослав жив, он будет бороться за освобождение Игоря; в этом был залог его успеха. Победа и любовь к своему брату стали для него единым целым. Они помнили, что в годы правления последнего киевского князя Игорь и его брат постоянно требовали черниговские земли; их обуздывали только обещания Киева и киевских земель. Что могло сейчас сдержать этих людей? Конечно, только черниговские земли. У них не было возможности получить земли в другом месте.

Сыновья Давыда умоляли о помощи киевского князя, который послал к ним своего сына Мстислава с войском. Союзники напали на Новгород-Северский и бились там три дня. Они разграбили окрестности и захватили всех лошадей, принадлежавших Игорю и Святославу. В этот момент пришла весть о том, что союзник Святослава Юрий Суздальский идет к нему на помощь.

Великий князь Изяслав теперь попросил Ростислава Муромского напасть на земли Юрия. Муромский князь немедленно выступил в поход. Мы уже упоминали, что племянник и враг Ростислава Владимир находился в лагере Святослава, являясь таким образом союзником Юрия, поэтому Ростислав был готов сразиться с Юрием. Кроме того, Ростислав не мог дружески относиться к сыновьям Олега, так как один из них сверг его отца с трона Чернигова.

Юрий достиг Козельска, когда узнал, что Ростислав Муромский напал на его земли. Это вынудило его повернуть назад, но он послал своего сына Ивана, который получил Курск и земли на реке Сейм в качестве награды от Святослава. Было ясно, что последний отдаст все, что у него есть, чтобы сохранить этот союз и с помощью Юрия освободить Игоря (за выкуп). Передав половину своих земель союзнику, он по совету своих бояр попытался склонить на свою сторону сыновей Давыда и послал к ним священника со следующим сообщением: «Вы разорили мои земли, захватили мои стада и стада моего брата. Вы сожгли мои продовольственные запасы и уничтожили мое имущество; теперь вам ничего не остается, кроме как убить меня». «Откажись от своего брата», – ответили сыновья Давыда. «Я скорее умру, чем откажусь от своего брата, – возразил Святослав. – Я буду бороться за него, пока жив».

Сыновья Давыда теперь грабили все, что им попадалось. Они захватили город Игоря, в котором находился его дом. В его погребах были вина и медовуха, а в его хранилищах – очень ценные вещи. Все, что можно было унести, эти люди забрали с собой и подожгли усадьбу, в которой сгорели большие запасы зерна.

В то время как Изяслав спешил из Киева со своим войском, сыновья Давыда пошли на Путивль, но город упорно удерживали его жители до тех пор, пока к нему не подошел киевский князь. Они сдались ему; он поцеловал крест в знак уважения к ним и оставил в городе своего посадника вместо старого. Однако он и его союзники захватили все добро Святослава в Путивле – вино, медовуху, продовольствие и семьсот рабов. Сам Святослав по совету своих союзников бежал на север, чтобы быть ближе к запасам продовольствия и Юрию Суздальскому, взяв с собой жену и детей, а также жену Игоря. Некоторые его воины дезертировали, но лучшие из них остались ему верны. Сыновья Давыда пришли в ярость, узнав о бегстве своего двоюродного брата, и решили немедленно схватить или убить его. Изяслав сказал: «Давайте последуем за Святославом. Если по воле случая он скроется от нас, мы, по крайней мере, схватим его жену и детей и заберем все его имущество». И с тремя тысячами всадников он отправился преследовать своего двоюродного брата. Когда это войско стало настигать Святослава, тот задумался, что лучше: спастись самому бегством и позволить своим воинам и семье попасть в плен или остаться с ними и положить свою жизнь в бою. У него было немного людей, зато они были отличными воинами: Иван – сын Юрия Суздальского, Иван Берладник, Владимир Муромский, отряд половцев и другие. Он должен был противостоять тысячам с сотнями воинов, но он решил остаться и, внезапно напав на сына Давыда в лесу, обратил его в бегство; затем он продолжил свой путь так быстро, как только мог.

Великий князь и Владимир – другой сын Давыда, – следуя на некотором расстоянии позади, остановились, чтобы поесть, когда пришла весть о том, что Святослав разгромил своих преследователей. Киевский князь, взбешенный этой неудачей, лично и немедленно пустился в погоню за беглецом. В пути к нему присоединились воины из рассеянного в лесу войска и, наконец, пришел сын Давыда.

Святослав поспешил к городу Карачеву, а так как Изяслав снова стал настигать его, то он бежал в бескрайние леса вятичей, где погоня была невозможной.

«Я владею землями, которых вы желали, – сказал киевский князь сыновьям Давыда. – Забирайте земли Святослава, я уступаю их все вам. Рабы и добро Игоря в тех землях будут моими. Добро Святослава мы поделим между собой». Разделив все таким образом, он вернулся в свою столицу.

Тем временем Игорь, который лежал больной в темнице, пожелал принять монашеский постриг и попросил об этом разрешения. «Ты можешь сделать это, – ответил Изяслав. – Я собирался освободить тебя в любом случае». Игоря отвезли из темницы в монашескую келью, где он лежал восемь дней и ночей без еды и питья. В конце концов он пришел в себя и надел монашескую рясу.

Между Святославом и его двоюродными братьями все еще продолжался конфликт. Изяслав оставил в Чернигове сына своей сестры Святослава – сына умершего великого князя Всеволода. Интересы этого Святослава были тесно связаны с родом Олега. Окончательное поражение его дяди уничтожило бы шансы этого «сына сестры» стать князем Чернигова, на престол которого он претендовал как первый сын Всеволода. Поэтому он тайно поддерживал своего дядю и информировал его обо всем, что делают его враги.

Теперь Юрий Суздальский послал новых воинов Святославу, который вместе с ними был готов расколоть силы преследователей, когда возглавлявший их Иван – сын Юрия Суздальского – внезапно умер. Сыновья Давыда боялись нападать на воинов Юрия, но они убедили вождей вятичей, в городах которых находились их посадники, убить Святослава и рассеять его войско. В этот момент двое сыновей Юрия – один из них был Андрей, ставший впоследствии очень известным, – заставили муромского князя Ростислава, напавшего на их отца, бежать к половцам.

В том же 1146 г. Юрий пригласил своего союзника Святослава повидаться в Москве. Это название появляется впервые в русских летописях. Изначально это было крестьянское хозяйство на берегу Москвы-реки, принадлежавшее некоему Степану Кучке и носившее название Кучково. Когда эта земля перешла во владение Юрия Долгорукого, он построил на возвышенности деревню и назвал ее Москвой. Теперь в Москве не только шел пир и происходил обмен подарками, но и велась серьезная работа. Юрий предоставил воинов под командованием своего сына, и к Святославу пришло свежее половецкое войско; он был силен, чтобы начать наступление, что он и успешно сделал. А когда от половцев пришло третье войско, оно решило все. Все посадники, оставленные в городах вятичей сыновьями Давыда, сбежали, и Святослав прислал им на замену новых людей. Оба сына Давыда ушли с северных черниговских земель и послали Святославу мирные предложения. Эти же сыновья Давыда теперь предательски напали на киевского князя, которому они послали такое вероломное письмо: «Святослав взял земли вятичей. Пойдем с нами и нападем на него. Когда мы прогоним его, мы все вместе пойдем на Юрия и либо помиримся с ним, либо будем воевать».

Изяслав согласился, но, чтобы обеспечить выполнение своих собственных планов и через некоторое время иметь возможность скрыться и быть вне досягаемости киевского князя, Святослав Всеволодович пришел к Изяславу и сказал ему: «Отпусти меня в Чернигов, отец мой. Я хочу получить земли от моих двоюродных братьев». «Ты это хорошо придумал, – ответил Изяслав. – Поезжай немедленно». Тот поехал, и, как они думали, все было решено. Святослав и сыновья Давыда должны были схватить киевского князя, как только тот вступит в Чернигов. Так как он замешкался, они послали гонцов поторопить его. «Наша земля погибает, – передали они ему, – а ты не идешь к нам на помощь».

Изяслав созвал своих бояр, воинов и народ и сказал им: «Я иду с сыновьями Давыда на войну со Святославом и Юрием, моим дядей. Я должен идти, так как Юрий поддерживает моего врага – Святослава». «Не ходи войной на Юрия, – сказали люди. – Помирись со своим дядей. Не слушай сыновей Давыда, не ходи с ними одной дорогой». «Я должен идти, – ответил Изяслав, – они мои союзники». «Не держи на нас зла, – сказали люди, – но мы не можем поднять руку на сына Мономаха. Но если ты пойдешь против рода Олега, мы не только пойдем с тобой, но и сыновей своих возьмем».

Однако князь спросил, есть ли добровольцы для войны с Юрием, и много людей пошли с ним. Переправляясь через Днепр, он послал своего боярина Улайбу узнать, что происходит в Чернигове. Боярин поспешил назад, принеся весть, что союзники киевского князя действуют заодно со Святославом. Черниговские друзья тоже послали гонца к Изяславу с сообщением, что его союзники подло обманывают его. «Они хотят убить или схватить тебя и освободить Игоря. Они целовали крест Святославу и Юрию».

Теперь киевский князь отправил послов вести переговоры от своего имени с сыновьями Давыда. «Мы договорились сделать большое дело и целовали крест друг другу, – сказали послы. – Давайте снова будем целовать крест, чтобы потом не было разногласий». «Зачем снова крест целовать? Мы уже это делали», – сказали сыновья Давыда. «Что в этом плохого? – спросили послы. – Крест – это спасение». Но те отказались целовать крест во второй раз. Теперь послы повторили эти слова Изяслава сыновьям Давыда: «Я слышал, что вы обманываете меня, что вы поклялись Святославу схватить или убить меня из-за Игоря. Так ли это, братья, или не так?» Они не стали отвечать. Наконец один из них сказал послам: «Уходите, мы позовем вас позже». Они долго совещались, а затем позвали послов.

«Мы целовали крест Святославу, – честно заявили они. – Мы горюем по нашему двоюродному брату Игорю. Теперь он монах; освободи его, и мы будем всегда у твоего стремени. Тебе бы понравилось, если бы мы удерживали твоего брата?» Им под ноги был брошен договор и в ответ добавлены слова: «Вы дали клятву быть со мной до самой смерти, и я дал вам земли обоих сыновей Олега. Я изгнал Святослава, захватил его земли и дал вам Путивль и другие города. Мы поделили имущество Святослава между собой. Я забрал себе имущество Игоря. А теперь, братья, вы нарушили свою клятву. Вы позвали меня сюда с намерением убить. Да будет на моей стороне Господь и сила Животворящего Креста! Я справлюсь с Божьей помощью».

Князь попросил своего брата Ростислава привести войска из всех уголков Смоленска. Он и в Киев послал гонца, объясняя поведение сыновей Давыда, и напомнил киевлянам о том, что они ему обещали. Киевляне решили немедленно отправиться на судах и лошадях к нему на помощь. «Мы рады, – написали они ему в послании, – что Бог сохранил тебя. Мы идем и ведем с собой своих сыновей, как и обещали!» Взволнованные, некоторые люди в толпе громко выкрикнули: «Мы будем биться за нашего князя, но думать об одной важной вещи: здесь, в этом городе, находится враг нашего князя. Давайте убьем его, чтобы покончить с этим родом в Чернигове, а затем пойдем!» Люди побежали в монастырь, и, прежде чем князь Владимир, митрополит или тысяцкий сумели остановить их, они схватили Игоря и убили его.

Изяслав был на окраине Чернигова, когда к нему дошла весть о смерти Игоря. «Если бы я подумал об этом раньше, я бы лучше охранял его, – сказал он своим воинам. – Теперь люди скажут, что я хотел убить Игоря, но Бог знает, что я не хотел этого». «Не беспокойся, – ответили воины. – Бог знает и люди тоже знают, что не ты, а двоюродные братья убили его, те, которые давали тебе клятву, а затем вероломно замыслили убить тебя».

Изяслав захватил Курск, где сделал князем своего сына Мстислава и тем самым преградил путь половцам. Но позднее пришел сын Юрия Глеб вместе со Святославом, чтобы занять этот город. Люди не подняли руку на Глеба, так как он был внуком Мономаха. Они стали бы воевать против Святослава, если бы он пришел один, без помощи, как они сказали Мстиславу, который вернулся к своему отцу.

Оставив посадников, Глеб ушел из этих краев, и половцы снова могли там появляться. Ростислав Смоленский привел большое войско на помощь брату – великому князю, и после запутанной и утомительной войны, закончившейся скорее не в пользу Изяслава, черниговские князья не смогли продолжать борьбу; в их владениях не было продовольствия, большая их часть была разорена; им нечем было кормить свое войско и платить союзникам-половцам. Юрий послал своего сына с войском, но не пошел сам с основными силами, а без Юрия черниговские князья не смогли выстоять против Изяслава и его братьев.

В таком затруднительном положении они послали Юрию сообщение: «Ты целовал нам крест, что пойдешь с нами на Изяслава; ты этого не сделал. Изяслав пришел, сжег наши города, взял наши земли. Он пришел во второй раз и сжег и забрал то, что пощадил в первый раз, но ты не пришел к нам на помощь и не воевал с Изяславом. Если ты хочешь сейчас идти на князя Киевского, мы пойдем с тобой; если нет, то мы считаем себя свободными от своей клятвы и не хотим погибнуть в войне без помощи».

От Юрия не пришло сколько-нибудь вразумительного ответа, поэтому они обратились с предложениями к киевскому князю. Он ответил, что посоветуется с Ростиславом и затем даст окончательный ответ. Для проформы он посоветовался со своим братом и затем заключил мир с черниговскими князьями, которые поклялись забыть о смерти Игоря и поддерживать с киевским князем дружеские отношения в будущем. Курск остался в их владении.

В это время старший сын Юрия Ростислав, когда-то князь Новгородский, прибыл в Киев и заявил, что поссорился со своим отцом, который отказал ему в суздальских землях, поэтому он пришел к Изяславу принести ему вассальную присягу. Киевский князь отдал ему те пять городов, которыми до этого владел Святослав Всеволодович, а также Городок, где Изяслав не хотел видеть сына Юрия Глеба, которому он послал следующее распоряжение: «Найди земли у сыновей Олега».

Осенью великий князь поехал в Городок, взяв с собой Ростислава. Там были сыновья Давыда, но не было ни одного сына Олега. Когда Изяслав упомянул об этом, князья ответили: «Мы здесь. Все равно, приедут они или нет; они и мы дали клятву делать общее дело с тобой и идти с тобой против Юрия, когда замерзнут реки». Они, недавние союзники Юрия, теперь стали его врагами и союзниками Изяслава. Когда настало время, Изяслав оставил своего брата Владимира в Киеве и посетил Смоленск, чтобы переговорить с Ростиславом.

Новгород собрал большое войско, чтобы идти войной на Юрия, и теперь послал много воинов, как и Смоленск. Они двинулись вниз по течению Волги и, не найдя следов Юрия, опустошили все по обоим берегам реки вплоть до Углича. Здесь им пришла весть, что сыновья Давыда вместе с братом Игоря Святославом вышли к ним на помощь, но остановились на территории вятичей, чтобы посмотреть, кто выйдет победителем – киевский князь или Юрий.

«Пусть приходят или остаются», – ответил Изяслав и послал новгородцев и других воинов взять Ярославль на Волге. Они сделали это, приложив много усилий, и вернулись с огромной добычей. За неделю до Пасхи стало так тепло, что войско не могло оставаться на месте. Кони шли по брюхо в воде. Ростислав вернулся в Смоленск, а Изяслав – в Новгород и оттуда в столицу.

Эта война стоила землям Юрия семи тысяч человек, уведенных в плен; кроме того, все имущество было сожжено и уничтожено. По возвращении в Киев Изяслав узнал от своих бояр, что сын Юрия Ростислав в его отсутствие действовал против него и сказал людям: «Если Бог поможет моему отцу, он приедет в Киев и отнимет у Изяслава его дом и семью». «Отправь этого предателя к его отцу; ты держишь его здесь себе на погибель», – сказали бояре. Князь позвал к себе Ростислава и, не принимая его, передал ему следующее: «Ты пришел ко мне и сказал, что твой отец был к тебе несправедлив и не дал тебе земель. Я принял тебя как брата, дал тебе земли, а теперь ты хочешь отнять у меня Киев». Сын Юрия отправил ему такой ответ: «Ни в сердце, ни в разуме моем не было и мысли, о какой ты говоришь. Если тот, кто солгал, – князь, я готов сразиться с ним, если он ниже чином, христианин или язычник, суди нас». «Не проси меня быть судьей, – ответил Изяслав. – Я знаю, чего ты хочешь. Возвращайся к своему отцу».

Бояре посадили Ростислава в лодку с тремя людьми и отправили его вверх по течению реки. Его воинов оставили в Киеве, а имущество забрали.

Ростислав поклонился своему отцу в Суздале и сказал: «Вся Русская земля хочет тебя князем. Киевский люд говорит, что их князь обесчестил их. Иди войной на Изяслава». Эти слова явно подразумевают, что сын Юрия активно действовал против Изяслава, а значит, жалоба бояр была обоснованной.

Такое «оскорбление» Ростиславу сильно обидело Юрия, который сердито вопросил: «Разве нет места для меня или моих сыновей на Руси?» Он быстро собрал войско, нанял половцев и вскоре был готов к войне.

Но не только гнев побудил Юрия действовать. Он решил, что настал давно уже отсроченный час его триумфа. Сообщение его сына о том, что на юге он найдет надежных союзников, определило направление его движения, и он отправился в поход со всей возможной скоростью. Он достиг земель вятичей, когда сын Давыда Владимир предупредил Изяслава: «Будь готов к войне; твой дядя идет с войском». Изяслав подготовился и с сыновьями Давыда послал гонцов к Святославу, брату умершего Игоря, с напоминанием ему об их договоренностях.

Святослав сначала не дал ответа и взял гонцов под охрану, чтобы никого не подпускать к ним. Тем временем он стал держать совет с Юрием: «Ты идешь войной на Изяслава? Скажи мне правду, чтобы я без причины не погубил свои земли». «Конечно, иду, – ответил Юрий. – Мой племянник устроил войну на моих землях и пожег их. Он изгнал моего сына и оскорбил меня. Я отомщу за причиненные обиды или положу свою жизнь».

Получив такой ответ, Святослав, не желая нарушать клятву без достаточных, по мнению людей, оснований, приказал своим посланцам так сказать Изяславу: «Верни имущество Игоря, и я буду с тобой». «Ты целовал крест, обещая забыть о вражде из-за Игоря и его имущества, – ответил Изяслав, – а теперь вспоминаешь о нем, когда мой дядя идет на меня войной. Сдержи клятву или нарушь ее».

Святослав объединил свои силы с Юрием. Тогда Юрий и Святослав отправили сыновьям Давыда сообщение, но те прислали ответ только Юрию: «В последней войне ты поклялся быть с нами. Но когда Изяслав забрал все наши земли и сжег стоявшие на них города, ты не пришел к нам, поэтому мы целовали крест Изяславу и не можем шутить со спасением наших душ».

Юрий пошел на юг, ожидая подхода половцев и выражения покорности от своего племянника Изяслава. Ростислав Смоленский с большим войском поспешил с подкреплением к своему брату. Юрий двинулся на Переяславль, думая, что Изяслав может сдаться. Но Изяслав не прекратил сопротивление. «Если бы мой дядя пришел только со своими сыновьями, – сказал он, – он мог бы получить лучшую волость в моих владениях, но, так как он ведет с собой ненавистных половцев, а вместе с ними моего врага, я вынужден выйти на поле боя из-за таких его действий».

Так говорил Изяслав, чтобы убедить киевлян выступить против Юрия. Они настаивали на мире и заявили, что не могут поднять руку на сына Мономаха. Но под влиянием слов Изяслава они наконец согласились пойти против него, хоть и неохотно. Переправившись через Днепр, великий князь сошелся с войском Юрия, передовым отрядом которого были половцы, и дал ему отпор. Потом два войска стояли друг перед другом весь день и ночь. Ночью Юрий послал своему племяннику сообщение: «Ты разорил мои земли, ты забрал у меня право старшинства, но сейчас пощади христианскую кровь. Давай я посажу своего сына в Переяславле, а ты правь в Киеве. Если нет – пусть Бог будет нам судьей».

Изяслав задержал гонца и вывел всех своих людей сражаться с Юрием. На следующее утро епископ со слезами на глазах умолял Изяслава: «Заключи мир со своим дядей. Если сделаешь это, ты спасешь страну от тяжкого несчастья, а Бог щедро вознаградит тебя». Но князь не желал слушать. Войска стояли друг напротив друга весь день до вечера, а между ними протекала река Трубеж. На совете, созванном Изяславом, некоторые выступали за переправу через реку. «Бог дает тебе врага; хватай его», – говорили эти люди. «Стой, где стоишь, – говорили другие. – Твой дядя колеблется. Он исчезнет ночью. Дай ему уйти, не трогай его». Первый совет понравился князю, и он переправился через реку. На следующий день в полдень войска были на грани начала сражения, но Юрий остановился и вечером отступил. И снова прозвучали два мнения на совете Изяслава. «Твой дядя бежит, – говорили сторонники первой точки зрения. – Напади на него, прежде чем он скроется». «Не преследуй его, – убеждали другие, – сражения не будет; ты получишь победу просто так». И на этот раз Изяслав последовал первому совету.

На рассвете следующего дня началось сражение. С самого начала оно было упорным и ожесточенным с обеих сторон, но вскоре все полки Изяслава с реки Рось бежали. Видя это, сыновья Давыда и киевляне тоже обратились в бегство. Переяславль, уже поддавшийся на уговоры сына Юрия Ростислава, открыл ворота без борьбы; так закончилось сражение.

Изяслав прорвался через боевые порядки противостоявшего ему полка противника, но когда, очутившись в его тылу, увидел, что все покинули его, он понял, что ему не остается ничего иного, как спасаться бегством. Он добрался до Киева лишь с двумя приближенными и немедленно отправился в Волынь; но отступил только лишь для того, чтобы вновь начать борьбу.

Достигнув Волыни, Изяслав послал гонцов в Польшу, Богемию и Венгрию за помощью. Помощь была обещана, но ему требовалась реальная помощь, а не обещания, поэтому он отправил гонцов второй раз с богатыми подарками и наказом получить то, о чем он просит. Зная теперь, что значит воевать против своего дяди, когда народ не заинтересован или против этого, он послал старшему брату Юрия Вячеславу сообщение с такими словами: «Будь моим отцом и возьми трон Киева; если нет – я разорю твои земли».

Встревоженный этой угрозой, Вячеслав отправил Юрию послание: «Заключи мир, защити мои земли, приди сюда сам; мы решим, что нам делать. Если ты не придешь, я должен буду действовать так, как мне кажется наилучшим для меня». Юрий немедленно пустился в путь со своим войском, взяв с собой половцев. Изяслав выступил против него из Волыни. К Вячеславу прибыли сыновья Юрия – Ростислав и Андрей, а вскоре пришел и сам Юрий. Владимирко Галицкий выдвинулся к границе и тем самым остановил поляков и венгров.

Поляки, сильно встревоженные вестями со своей родины о том, что на нее напали племена пруссов, ушли домой. Поэтому союзники послали Юрию и Вячеславу такое сообщение: «Хотя вы словно отцы Изяславу, сейчас вы воюете с ним. Как христиане и братья, мы все должны объединиться. Неужели вы не можете договориться о мире с вашим сыном и братом? Вы можете остаться в Киеве. Вы сами знаете, кому там следует быть. Пусть Волынь и все, что принадлежит Изяславу, отойдет ему. Пусть Юрий вернет новгородскую дань».

«Бог вознаградит вас, – ответили Юрий и его брат. – Так как вы просите мира и желаете нам добра, пусть Изяслав возвращается в Волынь, а вы идите в свои земли. Мы все обсудим с Изяславом». Союзники ушли, а дядья предложили своему племяннику условия мира. Но дело застопорилось, потому что старший сын и племянник Юрия самым серьезным образом посоветовали не заключать мира с Изяславом. Юрий внял этому совету с тем большей готовностью, потому что союзники Изяслава разошлись по своим землям, и он решил, что ему будет легко справиться со своим племянником. «Я изгоню Изяслава и заберу его земли», – сказал Юрий и вместе со своим братом выступил в поход.

Войско Юрия окружило Луцк и много недель вело бои вокруг города. Осажденным не хватало воды. Изяслав попытался помочь им, но Владимирко Галицкий преградил ему путь; он не желал победы ни одной из сторон. Независимую от Киева Волынь – вот чего он желал. Изяслав послал к нему гонца с таким сообщением: «Помири меня с моим дядей Юрием». Владимирко был очень рад попытаться сделать это.

Средний сын Юрия Андрей был за мир и посоветовал отцу заключить его. «Не слушай ни моего родного брата, ни двоюродного, – сказал он. – Заключи мир, отец, не губи свои владения». Вячеслав тоже был сторонником заключения мира. Для этого у него были свои причины. «Заключи мир, – сказал он Юрию. – В противном случае, когда ты уйдешь, Изяслав разорит мои земли».

В конце концов Юрий согласился на мир. Его племянник уступил Киев, а Юрий вернул новгородскую дань. Изяслав навестил своих дядьев, и все стороны пообещали вернуть награбленное, захваченное во время войны под Переяславлем. После этого Юрий вернулся в Киев и пожелал отдать его Вячеславу, которому город принадлежал по праву старшего, но бояре отговорили его. «Твой брат не смог удержать Киева, – сказали они. – Киев будет ни его, ни твой, если ты уступишь его». Юрий забрал своего сына из Вышгорода и отдал эти земли Вячеславу.

Тем временем в 1150 г. Изяслав послал людей найти стада и имущество, захваченные до заключения мира, но когда они нашли то, что искали, и потребовали вернуть, Юрий отказался сделать это, и они возвратились с пустыми руками. Тогда Изяслав послал своему дяде жалобу и угрозу: «Держи свое слово, так как я не могу терпеть такую обиду». Юрий ничего ему не ответил, и Изяслав снова взялся за оружие под напором, как говорят, жителей Киева.

В это время сын Юрия Глеб стоял лагерем недалеко от Изяслава, который внезапно напал на него ночью. Глебу с большим трудом удалось спастись; он потерял все, что у него было. На следующий день он отправил своему двоюродному брату такое послание: «Юрий – мой отец и твой тоже, и я уважаю тебя. Вы с Юрием решите все вопросы. Но дай клятву, что ты дашь возможность мне навестить своего отца. Если ты это сделаешь, я приду и поклонюсь тебе». Изяслав дал такую клятву. Глеб поехал к Юрию, а Изяслав поспешил в степь, чтобы заручиться помощью «черных клобуков», которые безгранично обрадовались, когда увидели его.

Узнав, что его племянник поехал к «черным клобукам», Юрий немедленно покинул Киев, переправился через Днепр и поспешил в Городок. Как только Юрий ушел из Киева, в него вошел Вячеслав. Киевляне большими толпами вышли встречать Изяслава, который не замедлил явиться. «Юрий нас бросил, – говорили они. – Вячеслав во дворце, но мы не хотим его. Иди в Святую Софию, а затем бери трон своих отцов». «Я отдал тебе Киев, – написал Изяслав в послании к своему дяде. – Но ты не взял его. Теперь, когда твой брат бежал, ты этого хочешь. Ступай в свой Вышгород». «Даже если ты убьешь меня за то, что я остался, я не уйду», – ответил Вячеслав.

С несколькими приближенными Изяслав пошел к своему дяде и поклонился ему. Вячеслав встал, поцеловал его, и они сели вместе. «Отец, – сказал Изяслав, – я тебя почитаю, но не могу дать тебе то, чего ты желаешь, – такова воля людей. Они против тебя. Поезжай в Вышгород; оттуда мы вдвоем будем править». «Когда ты пригласил меня в Киев, – сказал Вячеслав, – я целовал крест Юрию. Если Киев теперь твой, я поеду в Вышгород». И он уехал.

Тем временем Юрий позвал сыновей Давыда и Олега на помощь, а Владимирко выступил с запада. Сильно встревоженный, Изяслав очень быстро приготовился к обороне и с боярами поехал к Вячеславу в Вышгород. «Бери Киев, – сказал он своему дяде, – и вместе с ним земли, какие хочешь; все остальное оставь мне». Сначала Вячеслав обиделся. «Почему же ты не отдал мне Киев, а выгнал меня из него с позором? – спросил он. – Теперь, когда одно войско движется на тебя из Галича, а другое – из Чернигова, ты отдаешь мне мою вотчину». «Я предложил тебе Киев, сказав, что могу жить с тобой, но не с Юрием, – ответил Изяслав. – Тебя я люблю как отца. И я снова говорю тебе: ты мой отец, и Киев принадлежит тебе». Эти слова смягчили Вячеслава, и он поцеловал крест в знак того, что считает Изяслава своим сыном, а Изяслав поклялся почитать его как отца. «Я иду в Звенигород на Владимирко, – сказал Изяслав. – Войди с радостью в Киев и позволь мне взять твоих воинов». «Я пошлю всех своих воинов с тобой», – ответил Вячеслав.

Владимирко теперь ждал на поле боя, чтобы помочь Юрию, а Изяслав сразу же пошел на запад, чтобы ускорить битву, но, когда он подошел близко к врагу, его люди бросили его. «У Владимирко несметное войско, – вскричали они. – Не губи нас и сам не лишай себя жизни. Подожди другого времени». «Лучше умереть здесь, чем терпеть такой позор!» – воскликнул Изяслав. Тем не менее все покинули поле боя, и киевский князь остался с одной лишь своей свитой. Он благополучно возвратился в столицу, хотя мог бы быть схвачен. Владимирко счел все его передвижения стратегической игрой, поэтому и преследовал его с осторожностью, опасаясь засад повсюду. Изяслав увидел своего дядю в Киеве, пребывавшего в нетерпеливом ожидании. Они устроили небольшой совет и сели трапезничать. Во время трапезы пришла весть, что Юрий переправляется через Днепр и черниговское войско вместе с ним. «Сегодня наш несчастливый день!» – воскликнули оба князя и бежали из Киева: Вячеслав – в Вышгород, а Изяслав – назад в Волынь.

На следующий день Владимирко и Юрий встретились вне стен Киева и приветствовали друг друга, сидя в седле. Галицкий князь посетил все святые места города, а затем дружески попрощался с тестем. Он взял с собой сына Юрия Мстислава и посадил его княжить на границе с Волынью. Позже Юрий отдал весь этот край своему лучшему сыну – Андрею.

Андрей поставил свой лагерь в Пересопнице, и зимой Изяслав отправил к нему посланца. «Помири меня с твоим отцом, – просил передать он. – Моя вотчина не в Венгрии или Польше. Попроси своего отца вернуть мне мои земли на реке Горынь». Он послал гонца с такой просьбой, а сам велел ему внимательно смотреть по сторонам. Он планировал напасть на Андрея, как уже раньше нападал на Глеба – другого сына Юрия.

Посланец увидел, что все в отличном порядке, а сильное войско – наготове. Ничего не подозревавший Андрей – или делавший вид, что ничего не подозревает, – обратился к Юрию, прося за Изяслава, но Юрий ни на йоту не уступил племяннику. «Мой дядя, – заявил Изяслав, – отправил бы меня в ссылку. Владимирко Галицкий забрал мои земли по приказу Юрия и теперь готовится напасть на мою столицу – город Владимир». И он отправил своего брата Владимира в Венгрию просить помощи у короля, который немедленно выступил в поход со своей армией на Галич. «Я, твой брат, выступил в поход, – написал ему король. – Немедленно присоединяйся ко мне со своим войском. Владимирко увидит тех, кого он оскорбил».

У Владимирко были друзья в Венгрии, которые проинформировали его обо всем, и поэтому он покинул свой лагерь в Бельцах и поспешил навстречу венгерскому войску в Перемышль. Там он обнаружил, что не может соперничать с королем в силе, и попросил архиепископа и двух епископов из Венгрии и некоторых влиятельных бояр помочь ему. Он не скупясь раздавал золото этим прелатам и боярам, а они в ответ убедили короля вернуться на родину и начать войну в другое время. Он уступил и послал Изяславу такое объяснение: «На меня идет войной греческий император, и я должен вернуться в свою страну, чтобы сразиться с ним, но следующим летом я могу послать десять тысяч воинов, если тебе будет нужно».

Венгерское войско исчезло, как будто его никогда и не было в Галиче. Изяслав, планы которого на тот момент были расстроены врагом, послал Владимира во второй раз в Венгрию с таким сообщением: «Бояре Вячеслава, народ и степные племена послали за мной. Если тебе надо оставаться у себя и готовиться к встрече греческого императора, пошли мне обещанную тобой помощь, и я буду с тобой после этого во все времена». Король послал ему десять тысяч воинов, с которыми тот пошел на Киев. По дороге его настигла весть, что следом за ним идет Владимирко. Был собран совет, и бояре сказали ему так: «Ты идешь войной на Юрия, и тебя преследует Владимирко; наше положение опасно». «Вы ушли из Киева, – возразил Изяслав, – потеряли земли и имущество, потеряли все. Я потерял свое наследство. Я должен вернуть себе свое и завоевать ваше одним махом. Если придет Владимирко, Бог решит за нас. Если Юрий выйдет сразиться со мной, Господь и в этом случае будет нам судьей». И, оставив одного из своих братьев – Святополка охранять свою столицу Владимир-Волынский, он пошел вперед с венгерским войском и своими собственными людьми.

В пути к Владимирко присоединился Андрей, и оба войска пошли дальше вместе. И хотя иногда, находясь на расстоянии, подходящем для перестрелки, Изяслав мудро воздерживался от боевых действий, он отправил Владимира в Белгород, где пировал сын Юрия Борис. Если бы сборщик налогов не поднял мост, Борис был бы схвачен за пиршественным столом. Не сумев завладеть городом без сражения, Владимир снова присоединился к Изяславу, и они поспешили к Киеву. Когда к Белгороду подошел Владимирко со своим войском, то по его приказу заиграли трубы. Люди выбежали и добровольно опустили мост. Этот передовой отряд вошел в Белгород, а Борис поспешил к своему отцу. Юрий, сильно встревоженный силой вражеского войска, наступающего на него, немедленно покинул Киев, переправился через Днепр, бежал дальше и укрылся в Городке.

Весь Киев вышел встречать Изяслава. Радость людей на этот раз казалась настоящей. Юрий, которого в городе никогда на самом деле не любили, стал там очень непопулярным, и теперь киевляне были рады избавиться от него.

На западе, за Белгородом, Владимирко и Андрей совершали маневр, чтобы сразиться с Изяславом, когда внезапно к ним пришла весть о том, что их враг находится в Киеве со всеми войсками, а Юрий, потерявший власть, – в Городке. Гнев Владимирко не имел границ. «Я не могу видеть, в каком положении мой тесть, – сказал он Андрею. – Я не могу понять, как вы, его сыновья, помогаете ему. У тебя, Андрей, был лагерь на Горыни; Борис был в Белгороде. Мы могли бы навязать Изяславу сражение и потрепать его войско или разгромить его, но Борис покинул нас и открыл дорогу нашему врагу. Затем твой отец бросил Киев, и Изяслав теперь великий князь. Сейчас вся Русь на его стороне. Я покидаю тебя и иду в Галич».

У Юрия не было друзей на юге, где все надеялись на его крах. Эта война действительно выглядела как народная сказка. Сражение могло бы погубить Изяслава, а быстрый маршевый переход вернул ему власть.

Владимирко повернул домой, но в каждом городе, в который приходил, он говорил: «Давайте мне серебра и золота, сколько я прошу. Если откажетесь, то я возьму все, что найду, мечом». Ни в одном большом или маленьком городе не было серебра или золота, монет или утвари, чтобы удовлетворить это требование союзника Юрия, поэтому люди были вынуждены снять все украшения с шей и рук своих женщин и отдать их князю Галицкому. Так Владимирко забирал у всех то, что хотел, пока не дошел до границ своего княжества.

Наконец настал час триумфа простоватого брата Юрия. В день своего вступления в Киев Изяслав отправил дяде такое сообщение: «Я приветствую тебя, отец мой. Я грешил перед тобой, но раскаиваюсь. Я согрешил и один раз, и два, и три раза. Теперь я раскаиваюсь во всех этих проступках, и если ты меня прощаешь, то простит и Бог. Я отдаю тебе Киев; приди и сядь на трон своих отцов». Так Изяслав полностью признал первенство дядьев перед сыновьями своих старших братьев – право, против которого даже личные качества или уважение народа бесполезны.

«Бог даст тебе силы, сын мой, – ответил Вячеслав, – потому что ты отнесся ко мне с должным уважением. Твой долг был поступить так еще давно. Ты почтил Бога, воздав мне почести. Ты говоришь, что я тебе отец; я говорю, что ты мне сын. У меня нет сыновей, а у тебя нет отца; ты – мой сын и мой брат».

Дядя и племянник теперь поцеловали друг другу крест, чтобы не расставаться ни при поражении, ни при победе. В честь венгров был устроен пир, им вручили богатые подарки, и они отправились на родину. Двое князей послали сына Изяслава в Венгрию с целью уверить ее короля в благодарности князей и предложить ему свои услуги, попросив его также в случае нужды прислать войско, как он это сделал недавно. Ростислав Смоленский был приглашен помочь в освобождении киевских владений, так как они думали – и правильно думали, – что Юрий не уступит без борьбы.

Теперь Юрий созвал всех своих союзников. Святослав быстро пустился в путь и встретился с Владимиром – сыном Давыда – в Чернигове. Затем их войска на стругах поплыли в Городок, где присоединились к Юрию. Другой сын Давыда – Изяслав присоединился к киевским князьям. Ростислав Смоленский пришел в Киев со своим войском первым. Из Городка Юрий направился вместе со своими союзниками к Днепру и попытался переправиться через него, но каждой его попытке мешал его племянник. Получив большое подкрепление от половцев, он пошел на юг и переправился у второго брода ниже Киева, а затем повернул назад и двинулся на столицу. Расположив своих людей в городе и вокруг него, Изяслав и его дядя ждали надвигающегося сражения.

«Сейчас мы готовы к сражению, – сказал Вячеслав своим племянникам. – Юрий – мой брат, хоть и младший, и я хочу продемонстрировать ему свое старшинство. Бог рассудит, кто прав». Он позвал гонца и дал ему такой наказ: «Поезжай к моему брату Юрию, поклонись ему от моего имени и скажи ему от меня такие слова: «Я часто просил и тебя, Юрий, и Изяслава не проливать христианскую кровь, не разорять Русскую землю. Я пытался удержать тебя от войны. У меня есть полки и власть, данная мне Богом. Но я не воевал за себя, хотя ты, Юрий, и Изяслав глубоко обидели меня – и не один, а много раз. Когда Изяслав шел воевать против Игоря, он сказал, что добивается Киева не для себя, а для меня, своего отца. Когда Бог даровал ему победу, он оставил Киев себе и отнял у меня еще и Туров и Пинск. Вот как Изяслав обидел меня, но я, памятуя о христианах и Русской земле, не пенял ему на это. Ты, брат Юрий, когда шел на Переяславль воевать с Изяславом, сказал: «Я добиваюсь Киева не для себя. У меня есть старший брат, который мне как отец; я добиваюсь Киева для этого брата». Но когда Господь помог тебе взять Киев, ты оставил его себе. Кроме того, ты отнял у меня Дорогобуж и Пересопницу и дал мне только Вышгород. Так нечестно ты поступил со мной. Все это время я не стремился восстановить справедливость из любви к Русской земле и христианам. Ты не хотел принять мое решение; ты стремился к войне. Я старался отговорить тебя от войны, но ты не слушал. Ты отвечал, что не можешь присягнуть младшему по возрасту. Но Изяслав хоть и нарушил дважды данное мне обещание, отдал мне сейчас то, что принадлежит мне; он уступил мне Киев и называет меня отцом. Ты сказал: «Я не могу поклониться младшему». Я намного старше тебя; у меня уже росла борода, когда тебя еще на свете не было. Если ты хочешь бросить вызов моему старшинству, Бог нас рассудит».

На это Юрий ответил: «Кланяюсь тебе, брат; твои слова истинны и хорошо сказаны. Ты мне вместо отца, и, если ты желаешь все решить правильно, пусть Изяслав едет в Волынь, а Ростислав возвращается в Смоленск. И тогда я решу с тобой все вопросы». «Брат Юрий, вот что я скажу тебе в ответ, – возразил Вячеслав. – У тебя семеро сыновей, и я не гоню их от тебя. У меня есть двое приемных сыновей – Изяслав и Ростислав – и другие еще моложе. Вот что я еще скажу: ради блага Русской земли и христиан иди в Переяславль, а затем в Курск со своими сыновьями, а за ними и Ростов – твоя огромная вотчина. Отошли по домам сыновей Олега. После этого мы все уладим, не проливая христианской крови. Но если ты хочешь поступить по-своему, Пречистая Дева и ее Сын нас рассудят».

Юрий не ответил на эти слова, а на следующее утро появился перед Киевом со своим войском. До вечера шла только перестрелка, в которой была занята часть каждого войска. Киевские войска отбросили противника и бились настолько решительно, что Юрий отвел все свое войско и пошел на запад, чтобы встретиться с Владимирко – своим союзником из Галича, который, как узнал Юрий, теперь спешил объединить с ним свое войско. Он появился перед Белгородом, из которого до этого бежал его сын Борис, и, созвав горожан, сказал: «Вы – мой народ, открывайте мне ворота». «Киев открыл свои ворота?» – был ответ. Ворота остались закрытыми, и Юрий пошел дальше. Киевские князья пустились в погоню и перехватили его у реки Руты за Белгородом. Там они снова попытались договориться о мире, но это им не удалось, так как сыновья Олега и половцы были против этого.

Так как они не могли прийти к соглашению, киевские князья хотели навязать сражение, прежде чем Владимирко своим войском усилит их врага. А Юрий хотел оттянуть бой до того момента, когда к нему присоединится Владимирко. Его первым намерением было переправиться через реку Руту, помешать киевскому войску сделать это и дождаться своего союзника на благоприятной для битвы позиции. Но все его передвижения с целью выиграть время были бесполезны, и он был вынужден сразу вступить в сражение. Андрей, который теперь стал старшим сыном Юрия, так как Ростислав недавно умер, выстроил воинов своего отца в боевом порядке. «Ты всегда стремился к добру, – сказали Изяслав и его брат Вячеславу, – но твой брат все время соперничает. Мы готовы, если нужно, положить наши жизни за то, чтобы сохранить для тебя твои права». «Сыны мои, – ответил старик, – всю свою жизнь я был против кровопролития. Мы на этом поле боя сегодня из-за Юрия. Бог рассудит нас с ним».

В сражении Андрей был в первых рядах, ведя за собой воинов, и первым бросил копье. В бою его копье сломалось, щит был вырван у него из рук, шлем расколот, а сам он упал с коня, который был ранен под ним. Изяслав тоже воевал в первом ряду. Сброшенный с лошади, он упал и потерялся среди убитых и раненых.

Сражение было коротким, но решительным. На этот раз воины Изяслава бились по доброй воле, тогда как воины Юрия не проявили в нем смелости. Его половцы бежали, не выпустив ни одной стрелы. После них бежали сыновья Олега, а за ними и Юрий со своими сыновьями. Много народу было взято в плен, многие убиты. Среди убитых был сын Давыда Владимир, князь Черниговский.

Когда победители, возвращаясь, проходили по полю боя после погони за бежавшим противником, они увидели человека, пытавшегося подняться с огромной груды мертвых и раненых. Несколько пеших воинов подбежали и ударили его. «Я князь», – сумел сказать он. «Тебя-то мы и ищем», – вскричали они и нанесли ему удар по шлему, приняв его за сына Олега или Давыда. «Я Изяслав. Я ваш князь», – сказал он. Тогда они с радостью подняли его и воздали хвалу Богу, который спас его.

Киевские князья убедили сына Давыда Изяслава забрать тело своего брата, отвезти его как можно скорее в Чернигов и сесть на черниговский трон, прежде чем Святослав опередит его (это был реальный случай выставить свою кандидатуру на этот пост).

С поля боя Юрий бежал к Днепру, переправился через него, а затем со всей возможной скоростью двинулся к Переяславлю, чтобы найти там убежище. Святослав бежал в Городок, но сын Олега – это была крупная фигура, и он смертельно устал воевать и спасаться бегством, – не мог двигаться дальше, хоть и очень хотел этого. Если бы у него были крылья и возможность ими воспользоваться, он полетел бы по воздуху в Чернигов. Как бы то ни было, он послал вперед своего племянника – сына Всеволода, который у реки Десны узнал, что сын Давыда Изяслав уже сидит на троне. А Владимирко Галицкий поспешил домой, как только узнал о поражении своего тестя.

Наконец Вячеслав и его племянник были в безопасности со всех сторон. Они вернулись в Киев, в который вошли с триумфом, и владели им с удовольствием, по крайней мере в тот момент.

Теперь Владимирко Галицкий нанес болезненный удар по своим врагам. Узнав, что Мстислав – сын киевского князя Изяслава – ведет с собой венгров, он стал поджидать их, чтобы разгромить. Он нашел средства разместить большое количество вина так, чтобы чужестранцы могли легко его найти; и они захватили это вино и устроили большую попойку в тот вечер. Перед восходом солнца Владимирко напал и перебил почти всех из них, взяв лишь нескольких в плен. Мстислав спасся с несколькими приближенными. «Если Бог даст здоровья королю и мне, – сказал Изяслав, узнав об этой бойне, – Владимирко дорого заплатит за это».

Юрий, все еще находившийся в Переяславле, побуждал к действиям Владимирко и собирал новое половецкое войско, так что киевские князья отправились в поход, чтобы изгнать его. После двухдневного сражения у города на третий день они сожгли его окраины и послали Юрию такое сообщение: «Приветствуем тебя. Ступай в Суздаль. Оставь сына в Переяславле. Мы не можем оставить тебя в нем; ты приведешь половцев». Юрий не мог получить помощи ни от Владимирко, ни от половцев. Его собственное войско сильно уменьшилось, и он не хотел ослаблять Суздаль, поэтому он отправил такой ответ: «Я пойду в Городок, останусь там на некоторое время, а потом отправлюсь в Суздаль». Последовал ответ, что он может один месяц оставаться в Городке, а затем должен идти в Суздаль; если он на это не согласится, то они нападут на Городок, как напали на Переяславль. Иного выхода не было, так что хоть и против своей воли, но Юрий и его сын поцеловали крест в знак согласия, что через месяц уйдут в Суздаль. Юрий также пообещал не нападать на Киев, пока им владеет Изяслав со своим дядей, а его дядя не заключил никакого договора со Святославом Ольговичем.

Оставив своего сына Глеба в Переяславле, Юрий отправился в Городок. Его старший сын Андрей умолял отца заблаговременно уйти в Суздаль. «У нас теперь ничего здесь нет», – сказал он своему отцу. Услышав, что Юрий согласился выполнить требования Вячеслава и своего племянника, Святослав послал гонца к Изяславу Давыдовичу от своего имени и от имени Святослава Всеволодовича, прося отдать им то, что принадлежало их отцам. Изяслав отдал им эти земли, но при условии, что они покинут Юрия и будут действовать вместе с сыновьями Мстислава.

Юрий не имел мужества уйти домой с поражением, и, когда истек месяц и настало время отправиться в Суздаль, он нарушил свою клятву и остался в Городке. Изяслав со своими воинами, князь Черниговский с войском и сын Всеволода немедленно выступили против него в поход. Сын Олега послал свое войско, но сам не пошел против своего давнего союзника. Юрий заперся в городе и начал сражаться, но в конце концов силы его истощились; он не мог в одиночку добиться победы, и никакой помощи не было видно ниоткуда. Наконец, он был вынужден опять поклясться, что вернется в Суздаль. На этот раз он туда ушел и оставил в Городке своего сына Глеба. Из-за того, что клятва в отношении Городка была нарушена, Переяславль был отнят у Глеба и отдан Мстиславу – сыну великого князя.

По дороге домой Юрий остановился, чтобы повидаться со своим другом Святославом Ольговичем, который принял его с почестями и дал ему все, что было нужно для путешествия. Эта дружеская встреча, вполне вероятно, стала причиной встречи между киевскими и черниговским князьями в 1152 г. (на этой встрече присутствовал Святослав Всеволодович), на которой они решили лишить Юрия его опорного пункта между Югом и Черниговом. Затем они разрушили до основания Городок, подожгли развалины и полностью уничтожили этот населенный пункт. На этом месте они ничего не оставили.

«Юрий глубоко вздохнул», – по утверждению летописца, когда узнал об этом, и немедленно начал собирать силы. Ростислав Рязанский приехал со своим братом; Святослав Ольгович нарушил свой договор с киевским князем и пришел на помощь Юрию. Огромное половецкое войско собралось со всех орд между Доном и Волгой. Получилась колоссальная армия. «Они сожгли мой Городок, – сказал Юрий, – вместе с его церковью. Я пожгу их города в ответ». И он пошел на Чернигов.

Киевский князь немедленно отправил своему брату в Смоленск такое сообщение: «Если Юрий пойдет на твои земли, я поспешу к тебе на помощь. Если он минует тебя, ты торопись сюда со своими воинами». Ростислав понимал, что Юрий, пройдя по смоленским землям, нанесет удар по Чернигову, так что, двигаясь со всей возможной скоростью, он достиг Чернигова раньше своего дяди и заперся в нем вместе со Святославом Всеволодовичем. Полчища половцев появились в тот же день и сразу же начали жечь пригороды.

Сам Юрий со своими союзниками пришел на следующее утро. Двенадцать дней и ночей суздальский князь сражался с защитниками города, но оборона была такая упорная, что он ничего не захватил и не завладел ни одной частью Чернигова. Наутро тринадцатого дня пришла весть о том, что Вячеслав и Изяслав спешно приближаются со всем киевским войском. Половцы, лучше всего умевшие грабить и жечь, бежали, когда увидели, что близятся настоящие сражение и опасность, и Юрий был вынужден отойти от стен города. Сначала он пошел к Новгороду, затем к Рыльску и уже собирался идти в Суздаль, когда сын Олега бросил ему такой упрек: «Ты покидаешь меня, уничтожив мое имущество. Все зерно на моей земле вытоптано конями половцев. Твои половцы ускакали, и ты сам уходишь с поля боя. После тебя придет Изяслав и уничтожит все, что еще здесь осталось, потому что я нарушил клятву верности, данную ему, и оказал тебе помощь». Юрий пообещал оставить войско, но это были не более чем слова. Он оставил лишь пятьдесят человек своей личной охраны и своего сына Василько для защиты этих земель.

В Новгороде появился Изяслав с союзниками. Через три дня он уже хозяйничал везде, за исключением детинца. Святослав Ольгович запросил мира. Киевский князь сначала не хотел заключать его, но в конце концов сделал это и вернулся в Чернигов. Там он получил весть от своего сына Мстислава о том, что тот перехватил и разгромил половцев Юрия, освободил большое число пленных и забрал много трофеев. Юрий совершил еще одну попытку, но более слабую, и на сей раз его поражение было окончательным.

Так закончилась борьба Изяслава со своим дядей. Главный союзник Юрия Святослав был доведен до такого состояния, что с радостью принял владения, которые ему были даны. Оставался еще один помощник Юрия, последний, – его зять Владимирко Галицкий, и на него Изяслав теперь обратил свое внимание.

 

Поиск

 

Блок "Поделиться"

 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2022 High School Rights Reserved.