logo

РУССКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ РОССИИ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

Скандинавские саги не только ничего не говорят о призвании Рюрика, но даже не знают его имени. Более того, они не знают и остальных древнерусских князей вплоть до Владимира Святославича. Лучше всего они знают женатого на шведской принцессе Ярослава Мудрого, однако ни разу не говорят о родстве русских правителей со своими конунгами. В «Саге об Олаве Святом» есть чрезвычайно показательный эпизод. Когда Олав Харальдссон, будущий Олав Святой, бывший конунгом Норвегии в 1014–1028 гг., после своего изгнания жил на Руси при дворе Ярослава Мудрого, тот, согласно Снорри Стурлусону, предлагал ему остаться и стать правителем Булгарии. Не зная, на что решиться, Олав Харальдссон пребывал в тяжелых раздумьях, и во сне ему явился Олав Трюггвасон, укоривший его за то, что тот хотел остаться на Руси «и получить владения от иноземных конунгов, которых ты совсем не знаешь». Согласно сагам, сам Олав Трюггвасон воспитывался на Руси при дворе Владимира Святославича. Очевидно, что жившие при русском дворе оба Олава вряд ли оставались в неведении о родословной своих благодетелей. Сам Ярослав относился к четвертому поколению Рюриковичей, а скандинавские саги подчас перечисляют десять и более поколений предков своих героев. Та же «Сага об Олаве Святом» упоминает генеалогию скандинавских правителей Оркнейских островов.

Очевидно, что если Снорри Стурлусон старательно перечисляет родословную незначительных оркнейских ярлов, то тем более он должен был указать родословную правителей огромного Древнерусского государства, в котором жил герой саги, имей она хоть какое-то отношение к скандинавским конунгам. В этом отношении характеристика русских князей как иноземных и неизвестных конунгов и отсутствие не только в этой, но и в других сагах даже малейшего намека на родство Рюриковичей со скандинавами более чем показательны. Кроме того, стремясь записаться в родственники к богатым правителям Руси, скандинавские скальды выдумали явно искусственную «гардскую» генеалогию своего знаменитого правителя Рагнара Кожаные Штаны. Этот факт также красноречиво показывает, что даже сама мысль о происхождении Рюрика из их среды была совершенно чужда средневековым скандинавам, великолепно понимавшим, что любая их претензия на реальное родство с правящей на Руси династией будет немедленно отвергнута. С учетом всего этого маниакальное стремление доказать скандинавское происхождение Рюрика вопреки прямому и недвусмысленному указанию жившего на Руси в XI в. и лично знавшего ее правителя скандинавского конунга, сохраненному скандинавской же средневековой традицией, красноречиво свидетельствует о том, что норманисты при этом преследуют какие угодно цели, но только не поиск исторической истины.

 Тем не менее норманисты взялись восполнить этот пробел в скандинавских сагах путем отождествлением летописного Рюрика со скандинавским конунгом Рориком Фрисландским. Посмотрим, насколько обоснована эта гипотеза. Появилась она в 1814 г., когда граф Н.П. Румянцев решил, что Рюрика надо искать в западных хрониках. По его поручению бельгийский пастор Г.Ф. Голлман пишет сочинение «Рустрингия, первоначальное отечество первого российского великого князя Рюрика и братьев его», которое было издано на русском языке в 1819 г. Рустрингия была областью во Фризии, и Г.Ф. Голлман полагал, что Рюрика надо искать именно там, а не в шведском Рослагене. Само название Рустрингия пастор выводил от слова «водопровод», и в ней, как было установлено позднее, жили фризы, датчане и ободриты. В 1836 г. эту идею подхватил дерптский профессор Ф. Крузе, который отождествил летописного Рюрика с Рориком Фрисландским. Объективности ради следует сказать, что «фризская» гипотеза носила переферийный характер и ведущие норманисты XIX в. ее не поддержали, великолепно понимая, что ее принятие противоречит их исходной мысли о шведском происхождении русов. Эта экзотическая идея была бы, по всей видимости, окончательно забыта, если бы в 1929 г. ее не воскресил эмигрантский ультранорманист Н.Т. Беляев, подыскав ей новые аргументы.

 Из эмигрантской среды постепенно эта идея проникает в советскую историографию, и в 1986 г. И.В. Дубов, А.Н. Кирпичников и Г.С. Лебедев уже уверенно отождествляют отечественного Рюрика с Рориком Фрисландским: «“Доладожский” период деятельности Рёрика (Рюрика) детально исследован. Рёрик, один из мелких датских конунгов, до 850-х гг. владел Дорестадом во Фрисландии (вскоре после того разграбленным викингами). В 850-е гг. он обосновывается в области р. Эйдер, в Южной Ютландии; таким образом он контролировал выход к Северному морю для Хедебю, крупнейшего к этому времени центра скандо-славянской торговли на Балтике. Возможно, Рёрик участвовал в организованной датчанами в 852 г. блокаде шведской Бирки…

 Обращение к этому конунгу-викингу, враждовавшему и с немцами, и со шведами, а в силу того поддерживавшему лояльные отношения с балтийскими славянами, свидетельствует о хорошей осведомленности славян в ситуации на Балтике. Видимо, в 862 г. состоялись первые переговоры ладожских славян с Рёриком; в следующем 863 г. он еще находился на Западе. Лишь в 862 г., как сообщает Ипатьевская версия “Повести временных лет”, Рюрик и его дружина, видимо, “придоша к словеном первее и срубиша город Ладогу”… Через 6–8 лет, в 870 г., Рюрик вернулся на Запад, чтобы урегулировать владельческие отношения с франкским и немецким королями. За это время, очевидно, в Новгороде оформилась оппозиция во главе с Вадимом Храбрым. Вернувшись не позднее 874 г., Рюрик успешно подавил сопротивление части племенной старейшины, а чтобы закрепить свое положение, вступил в брак с представительницей одного из местных знатных семейств (“Ефанда” в известиях, извлеченных В.Н. Татищевым из “Иоакимовской летописи”)». Целый ряд моментов в этом пассаже вызывает недоумение. Во-первых, Ефанда, согласно В.Н. Татищеву, была «дочерь князя урманского», то есть норвежского, а отнюдь не «представительницей одного из местных знатных семейств», если только авторы не решили населить Ладогу еще и норвежцами. Во-вторых, в своих попытках согласовать отечественную летопись и западные анналы авторы запутались и начали противоречить как первоисточнику, так и здравому смыслу: вопреки четкому указанию ПВЛ о прибытии на восток трех братьев и их дружины в 862 г., «видимо, в 862 г. состоялись первые переговоры ладожских славян с Рёриком», но при этом «лишь в 862 г.» Рюрик и его дружина «срубиша город Ладогу». Неизбежно возникает вопрос: так что же состоялось в 862 г. — первые переговоры или призвание и строительство ладожской крепости? В-третьих, из одного предположения строится целая цепь других для того, чтобы с помощью цепочки недоказанных предположений объяснить достаточно странное решение восточных славян: «Возможно, Рёрик участвовал в организованной датчанами в 852 г. блокаде шведской Бирки», на основании этого делается вывод, что он «поддерживал лояльные отношения с балтийскими славянами», а «хорошо осведомленные» о «ситуации на Балтике», где, как мы увидим ниже, никакие письменные источники вообще не фиксируют хоть какую-то активность Рорика Фрисландского, ильменские словене решают призвать этого конунга.

 Для того чтобы разобраться во всем этом нагромождении гипотез, посмотрим, что же нам в действительности известно о жизни этого деятеля. Принадлежал Рорик к династии ютландских конунгов Скьёльдунгов. В начале IX в. ее представитель Хальвдан претендовал на датский престол. У этого Хальвдана было как минимум четыре сына — Ануло, Харальд Клак, Регинфрид и Хемминг. Что же касается Рорика, то Ксантенские и Фульдские анналы называют его младшим братом Харальда, а другие источники — племянником, то есть внуком Хальвдана. Потерпев неудачу в междоусобной войне, в 826 г. Харальд Клак с женой, сыном Годфридом и племянником в сопровождении 400 датчан бежит к франкскому императору Людовику и в его присутствии принимает крещение вместе со своими спутниками. «Затем благочестивый император… даровал ему некое графство во Фризии, название которому Рустинген, которое он и его люди смогли бы, если возникнет необходимость, защитить». Был ли в этот момент крещен Рорик, неизвестно. С одной стороны, источники прямо его не называют среди присутствующих. С другой стороны, аббат Анианского монастыря Эрмольд Черный, присутствовавший при этом крещении, в конце поэмы сообщает, что сын Харальда и его племянник остаются на службе у императора как заложники веры и будут жить по франкским законам. Если считать Рорика племянником Харальда Клака, то, скорее всего, аббат имел в виду именно его. Комментируя это сообщение, С.С. Алексашин отмечает: «Но жить по франкским законам означало принять обязательную гражданскую присягу, введенную Карлом Великим для всех жителей империи, достигших двенадцати лет. Можно предположить, что на момент крещения Рорик достиг этого возраста. Иначе, как заложник веры, он не представлял бы интереса для администрации Людовика. Сведения о крещении Рорика, названного братом Харальда Клака, мы находим в работах Адама Бременского и Роскилльской хронике». Как отметил Г. Ловмянский, в связи с родом Скьёльдунгов Рустинген упоминается только один раз в приведенном выше отрывке.

 Во время набега викинги в 837 г. убивают Хемминга, брата Харальда Клака. Вскоре, в начале 840-х гг., умирает и сам Харальд. В этот же период внуки императора Карла Великого в 843 г. заключают Верденский договор о разделе империи своего деда, что еще более ослабляет их земли перед лицом северных грабителей. Фризия вместе с центральной полосой земли от Северного моря до Италии включительно, как и императорский титул, достается Лотарю I как старшему внуку Карла Великого. Отношения с новым сюзереном у Рорика не сложились. Под 850 г. Фульдские анналы сообщают: «Рорик из народа норманнов во времена императора Людовика в качестве лена получил вместе со своим братом Харальдом поселение Дорестад. После смерти императора Людовика, при Лотаре, который наследовал правление своего отца, по ложному обвинению, если верить слухам, Рорика уличили в измене, задержали и посадили под стражу. Когда умер его брат, он бежал оттуда и присягнул королю восточных франков Людовику. После того как он прожил там несколько лет среди саксонцев, с которыми соседствовали норманны, собрал значительный отряд данов и стал заниматься с ними морским разбоем, разоряя местности в государстве Лотаря, расположенные на северном побережье океана. Пройдя через устья Рена (Рейн) он добрался до Дорестада. А поскольку князь Лотарь не мог изгнать его без опасности для своих владений, то по совету сената и через посредство посланников он согласился восстановить Рорика в прежних правах при условии, что он будет тщательно заниматься налогами и всем остальным, относящимся к королевской казне, а также противодействовать пиратским набегам данов». Вертинские анналы под этим же годом сообщают дополнительные подробности: «Рорик, племянник Харальда, который прежде отложился от Лотаря, собрав войско норманнов, на многих кораблях разграбил Фризию, остров Батавию и другие места по Рейну и Вахалю. Когда Лотарь не смог тому воспрепятствовать, он обращает (Рорика) в веру и дарит ему Дорестад и другие графства…» Таким образом, вне зависимости от того, был ли Рорик крещен вместе с Харальда Клаком, можно однозначно утверждать, что после примирения с Лотарем он был уже христианином.

Из Жития святого Ансгария известно, что в 852 г. король шведов Анунд, изгнанный из своего королевства, нашел убежище у данов. Желая вернуть трон, он обратился к ним за помощью, обещая отдать им богатый торговый город Бирку. Датчане с готовностью согласились и снарядили 21 корабль. Неожиданно появившись у Бирки, они захватили ее жителей врасплох. Поскольку «этот город был не слишком укреплен», а сами они недостаточно многочисленны, чтобы сопротивляться, жители Бирки отправили к Анунду послов, которые договорились уплатить выкуп и заключить мир. «Тогда даны, которые с неудовольствием согласились на подобный договор… замыслили внезапно ворваться к ним, совершенно разграбить это место и сжечь его до основания…» Как видим, несмотря на полученный выкуп, датчане все равно хотели разграбить Бирку, что в очередной раз показывает: викинги в ту эпоху даже и не пытались обкладывать данью своих жертв. Анунд предложил датчанам с помощью гадания узнать, разрешают ли им боги разграбить город. Поскольку благодаря вмешательству христианского Бога, исход гадания был отрицательный, они попробовали узнать, где они смогут приобрести богатство. «И выпал жребий, что им следует идти к какому-то городу, находящемуся далеко оттуда, в пределах славов». Напав на ничего не подозревавших горожан, датчане возвратились с богатой добычей. И вот на основании невнятного упоминания «какото-то города… в пределах славов» в одном-единственном источнике норманисты строят догадки о том, что это был Новгород или Ладога, а также об участии в данном предприятии таких же неназванных данов Рорика Фрисландского. Что касается Новгорода, то мы даже не можем с определенностью сказать, существовал ли он в то время, а раскопки Ладоги показали отсутствие следов пожара в этот период. Г. Ловмянский отмечал, что под славянами данный источник всегда имеет в виду западных славян и датскому нападению, скорее всего, подвергся какой-то из городов балтийских славян. Наконец, получив в 850 г. в качестве лена Дорестад, который он должен был защищать от «пиратских набегов данов», едва ли Рорик два года спустя оставил свои владения ради того, чтобы принять участие в авантюре этих же самых данов. Таким образом, любой непредубежденный читатель может удостовериться в том, на каком могучем основании покоится гипотеза об активности правителя Фрисландии в регионе Балтийского моря.

 В промежутке между 853 и 861 гг. Вертинские анналы сообщают о следующих новых событиях: «Лотарь отдает всю Фризию своему сыну Лотарю; Рорик и Годфрид ушли оттуда на родину, то есть в Данию, с надеждой на получение королевской власти. Лотарь ослаб, вследствие чего братьям Людовику и Карлу был дан повод для того, чтобы вернуться к согласию с Лотарем. Рорик и Годфрид, поскольку им никак не сопутствовал успех, удерживали за собой Дорестад и владели большей частью Фризии. (…) Норманн Рорик, управлявший Дорестадом, с согласия своего господина, короля Лотаря, повел флотилию в область данов и по соглашению с королем данов Хориком взял во владение вместе со своими товарищами часть земли, находящейся между морем и рекой Эгидора (Айдер)». Историки по-разному понимают и датируют эти события. С.С. Алексашин относит оба известия к 853 г. Поскольку Айдер, река в Шлезвиге, впадает в Северное море и использовалась ранее как торговый путь между Северным и Балтийским морем в обход Зунда, вывод его однозначен:

 «Фактически было создано транснациональное торговое сообщество во главе с Рориком Фрисландским. (…) К 860 году Рорику удалось создать “логистическую дугу” Дорестадт — Хедебю. Однако торговая экспансия Рорика, судя по ряду связанных между собой событий 859–860 годов, не ограничивалась только Севером Европы и имела далеко идущие последствия». Иную датировку и иное понимание событий предлагает Е.В. Пчелов, также специально изучавший биографию Рорика: «В 854 г. умер датский владетель Хорик I, и начались усобицы между его родичами. Этим не преминул воспользоваться Лотарь, разделивший Фризию между своими сыновьями и, вероятно, оставивший Рорика и Готфрида опять без уделов (анналы Пруденция, 855). Новый датский правитель Хорик П пожаловал в 857 г. Рюрику часть своих земель между Северным морем и р. Эйдар, и начался ютландский период жизни нашего героя (Фульденские анналы). На шесть лет имя Рорика исчезает со страниц хроник». Поскольку и Вертинские анналы говорят об управлении Дорестадом Рориком после получения им части датских земель в прошедшем времени, то о «логистической дуге» Дорестад — Хедебю говорить не приходится. Не был связан Рорик с Балтикой и во время пребывания его в Ютландии, вопреки тому, что думают об этом апологеты гипотезы отождествления. Проанализировавший этот аспект В.Е. Яманов отмечал, что в середине IX в. область между Балтийским морем и рекой Айдер не принадлежала датским конунгам, поскольку южную ее часть заселяло западнославянское племя вагров, а северная, населенная саксами, принадлежала Восточно-Франкскому королевству. Следовательно, датский конунг Хорик II не мог дать эти земли в лен Рорику Ютландскому и уступил ему земли севернее Нижнего Лидера, примыкающие к Северному морю. Соответственно, даже во время пребывания Рорика в Ютландии его деятельность не была напрямую связана даже с Западной Балтикой, не говоря уже о Восточной.

 Истоки идеи о «логистической дуге» восходят к Н.Т. Беляеву, который первым связал призвание Рорика в Восточную Европу с интересами фризских купцов, искавших новые торговых путей на Восток. Он также произвел название Русь от первоначального названия фризской торговой колонии в Бирке, которая, в свою очередь, могла получить от Рустрингии. Выходцы из этой торговой колонии и принесли данное название вместе с Рориком на Русь. Более того, Н.Т. Беляев выдвинул еще более невероятную гипотезу, согласно которой Рорик якобы организовал две одновременные экспедиции против Константинополя — Аскольда и Дира с севера и Бьерна Железнобокого с юга, сомкнув путь «из варяг в греки». Из этой же невероятной идеи исходит и С.С. Алексашин: «Вначале 859 года сын Рагнара Лордброка Бьорн вместе с Гастингом на 62 судах отплыл в средиземноморский поход вокруг Испании к Риму. Так же как и в 844 году, норманны Гастинга разорили Севилью. Хитростью взяли городок Луну у Пизы, ошибочно приняв его за Рим. Только сильный шторм, изрядно потрепав флот норманнов, изменил их планы — дойти до Константинополя. По Аль-Бекри часть их добралась до Греции, втянув вместе с арабами флот греков в морские бои. 18 июня 860 года на Константинополь на двухстах судах ходил Аскольд с флотом руссов, как их называют византийские хроники. (…) То есть, возможно, речь идет об осуществлении Рориком Фрисландским и Гастингом блистательного плана по восстановлению Восточного торгового пути из варяг в греки. (…) Целью Рорика Фрисландского и Новгородского на Руси был не захват Константинополя, а заключение долгосрочного мирного торгового договора, что и было достигнуто». При прочтении подобных работ невольно возникает впечатление, что перед нами не историческое исследование, а фэнтези на историческую тему. Вся биография Рорика Фрисландского показывает, что его интересы вращались вокруг Дании и Фризии, и нет ровным счетом никаких оснований приписывать ему наполеоновские планы по захвату крупнейшего и великолепно укрепленного города тогдашнего мира на противоположном конце Европы или хотя бы навязывание ему того или иного договора. Фраза о «восстановлении» «пути из варяг в греки» способна вызвать лишь недоумение, поскольку никаких доказательств существования торгового пути, связывавшего Константинополь с Балтийским регионом в тот период не существует. Точно таким же плодом буйного воображения оказывается и исходный посыл всей этой фантасмагорической картины о существовании «транснационального торгового сообщества во главе с Рориком Фрисландским». Г. Ловмянский в свое время совершенно справедливо подчеркнул, что «нет никаких данных, позволяющих приписывать Рорику роль проводника фрисландских купцов на берега Балтики» и тем более нет никаких оснований предполагать, что их интересы Рорик собирался отстаивать на берегах Босфора. Для западноевропейских феодалов той эпохи приоритетом были подвиги на поле брани, а не меркантилизм, и полагать, что в этом отношении Рорик Фрисландский кардинально отличался от своих собратьев, в источниках также нет никаких оснований. Так на одну фантастическую гипотезу накладывается еще более фантастическая гипотеза и все вместе это подается как научно доказанная теория.

 Когда после нескольких лет молчания, обусловленных его пребыванием в Ютландии, имя Рорика вновь появляется на страницах западноевропейских хроник, исследователи вновь несколько по-разному толкуют обстоятельства его нового появления в свете внимания европейских анналистов. Г. Ловмянский, отметив, что в Ютландии Рорик удержаться не сумел и вновь вернулся во Фрисландию, где в его отсутствие свирепствовали викинги, именно к этому периоду относит крещение нашего героя: «Поэтому в интересах безопасности страны Лотарь должен был отдать дело обороны в руки Рорика, когда тот (не позднее 862 г.) опять вернулся на берега Рейна. И Рорик после неудач в своей стране тоже проявил склонность к укреплению связей с монархом, коли уж согласился принять христианство…» В совершенно противоположном ключе видится новое появление имени Рорика на страницах хроник Е.В. Пчелову: «Появилось оно только в 863 г. (анналы Гинкмара в составе Вертинских). В январе флотилия Рорика поднялась вверх по Рейну и дошла до Нейсса. Только к апрелю, разорив прирейнские земли, Рорик ушел, оставив Лотаря напуганным и растерянным. При этом Рорик в источнике назван недавно принявшим христианство. Тот же источник сообщает, что осенью 867 г. изгнанный из Фризии Рорик вновь вместе с датчанами угрожал императору, и Лотарю пришлось собрать ополчение для защиты от набегов этого конунга. Наконец, в 869 г. давний враг Рорика Лотарь умер, и в 870 г. его братья Карл Лысый (Плешивый) и Людовик Немецкий в Мерсене разделили его владения…».

Весьма интересные данные содержатся в хронике Утрехта под 863 г.: «В том же году Хингмар, архиепископ Реймса, напомнил Хунгеру (епископу Утрехта), что норманн Рорик может помочь графу Фландрии Балдуину, похитившему красавицу Юдит, дочь Карла Лысого. Новообращенному Рюрику придется также выплатить компенсацию за некоторые набеги викингов. Его подозревали в создании возможности голода, чтобы вновь утвердиться в Утрехте, но подозрение было лишь временным. Может быть, он бежал снова вскоре после этого. Беспокойный, он отправился принести утешение и облегчение своим рассеянным стадам». С.С. Алексашин понимает это известие как указание на то, что войско, оставленные Рориком для отражения врагов, было рассеяно викингами и разбежалось. Флодоард в «Истории Реймской церкви» также касается данной ситуации: «Он также предупреждает Хунгера, что следует убеждать Рорика, который недавно был возвращен к христианской вере, не принимать или защищать Балдуина. И также если другие скандинавы с его согласием, как говорят, совершили набег на королевство после его возвращения, он должен все исправить с надлежащим наказанием». Поскольку ситуация с любовной интригой затрагивала королевскую семью, она не остается без внимания и папы римского: «К переписке присоединился и Папа Римский. В 862 г. 23 ноября Папа пишет письмо Карлу Лысому, что граф Балдуин Фландрийский похитил Юдифь, овдовевшую дочь Карла Лысого. Рим опасался, чтобы он в случае отчуждения его от церкви не удалился к ютскому князю Рорику, который поселился в нынешней Голландии и считался ненадежным». Следует ли понимать последнее свидетельство как указание на то, что уже в 862 г. Рорик вновь находился во Фризии, вопрос спорный. Однако, поскольку в связи с событиями следующего года о Рорике говорится, что он «недавно был возвращен к христианской вере», вероятность этого весьма велика. Незадачливый претендент на «датское наследство» вновь возвращается к своим обязанностям, и в 863 г. Гинкмар констатирует: «Одним лишь своим именем и без сражения он заставляет удалиться из устьев Рейна вторгнувшихся туда норманнов».

 В связи с гипотезой о торгово-экономической подоплеке всей деятельности Рорика следует отметить, что начиная с 830-х гг. торговое значение главного торгового города Фрисландии Дорестада заметно уменьшилось в результате постоянных набегов датских пиратов, а после наводнения 864 г. и перемещения рейнского рукава, на котором он располагался, оно, по мнению В.Е. Яманова, окончательно сошло на нет. Тем не менее глава «транснационального торгового сообщества» продолжает сидеть в утратившем всякое торговое значение месте и, как мы увидим из дальнейших событий, отнюдь не перебирается в Восточную Европу, где именно в тот момент циркулирует значительное количество арабского серебра. Под 867 г. анналы сообщают интересную информацию, что «возвращаясь из Рима, Лотарь приказывает в своем королевстве создать ополчение для защиты страны против норманнов, полагая, что Рорик, изгнанный из Фризии “конкингами”, мог возвратиться с помощью датчан». Конкинги были вооруженные ополченцы из числа местных жителей, неудовольство которых чем-то вызвал Рорик. После смерти Лотаря владения покойного были разделены между его братьями, и, по мнению Г. Ловмянского, Рорик стал вассалом обеих монархов. В 870 г. он встречается с Карлом Лысым, а два года спустя прибывает к нему с Родульфом, сыном Харальда Клака. Как отмечает Е.В. Пчелов, Рорику были возвращены земли во Фризии, и он признал себя верным вассалом Карла. В июне следующего, 873 г. Рорик приносит присягу Людовику Немецкому, и это последнее упоминание о нем в хрониках. Под 882 г. Вертинские анналы сообщают, что земли Рорика во Фризии перешли к его дальнему родственнику Годфриду после принятия им крещения. Смерть Рорика Фрисландского произошла между 873 и 882 гг. Наконец, под 884 г. Ведастинские анналы упоминают племянника Рорика, Зигфрида, который помог франкам во время их переговоров с норманнами в Амьене.

 Такова биография человека, которого норманисты пытаются отождествить с летописным Рюриком. Как может убедиться любой непредвзятый читатель, в западных хрониках нет ни малейшего намека не то что на призвание Рорика в Восточную Европу, но даже на осуществление им хоть каких-то контактов с этим регионом. Последнее обстоятельство норманисты решили обойти с помощью Жития святого Анскария: возможно, что Рорик, вместо того чтобы охранять полученный два года назад лен, был среди безымянных данов, напавших на Бирку и впоследствии разграбивших неназванный славянский город, который, возможно, был Новгородом или Ладогой. Единственная зацепка норманистов — схожесть имен и то, что оба персонажа жили в одно и то же время. «Хронологические лакуны гармонично соответствуют годам событий и нахождению Рорика или в Европе, или на Руси, — категорически утверждает С.С. Алексашин. — Не имеется прямых сообщений о походе или назначении Рорика на Русь. Но совокупность косвенных доказательств и взаимозависимость событий друг от друга очевидны и достаточны для идентификации обеих личностей как одного субъекта истории». Увы, даже с учетом того, что в ПВЛ упомянуты всего лишь две даты, связанные с Рюриком, — его призвание и смерть — полностью гармоничного соответствия не получается, поскольку из западных источников вполне можно сделать вывод, что в год призвания Рюрика Рорик был уже во Фризии. Если же учесть мнение изучавших летопись специалистов о том, что даты в ПВЛ были проставлены впоследствии, в пользу чего свидетельствует и ошибочная датировка похода Аскольда и Дира на Царьград, то даже это совпадение дат вполне может оказаться случайным. Кроме того, Никоновская летопись под 864 г. сообщает об убийстве Рюриком Вадима Храброго и многих иных новгородцев. Под этим годом западные хроники Рорика не упоминают, но с учетом того, что он недавно вернулся в Фризию и, как отмечал в 863 г. Гинкмар, без боя сумел заставить «удалиться из устьев Рейна вторгнувшихся туда норманнов», достаточно маловероятно, чтобы он оставил только что налаженную оборону своего лена и вновь отправился на Восток. Что же касается схожести имен, то еще Г. Ловмянский отметил, что среди датских королей и викингов IX в. мы встречаем четырех различных Годфридов и, по всей видимости, столько же Гаральдов.

 В этой трудной ситуации на помощь норманистам, как всегда, пришла археология. Вышеупомянутые три автора очень кстати вручают хромающей на обе ноги теории отождествления новый костыль: «В то же время до самого конца X столетия нет никаких сведений о нападениях викингов на Ладогу. Время набегов и “даней” сменяется длительным периодом взаимовыгодных торговых, политических и культурных связей. К этому времени относится обособленное варяжское кладбище в Ладоге, едва ли не единственный в пределах Древней Руси самостоятельный скандинавский курганный могильник в урочище Плакун… Раскопано около 15 курганов: в 7 или 8 из них содержались погребения по обряду сожжения в ладье (обычай, типичный для дружин викингов и представленный во всех Скандинавских странах, а также за пределами Скандинавии, в местах особой активности норманнских дружин); одно погребение в деревянной камере… Датировка могильника — 850–925 гг. Весьма скромные по составу материалы Плакуна (бусы, ладейные заклепки, обломки гребней, единичные находки оружия) соответствуют представлениям о положении Рюрика и его дружины… Обособленному кладбищу дружины и двора пришлого конунга противостоят в Ладоге 5–7 групп сопок, монументальных насыпей со сложным переплетением славянских, балтских, финских, скандинавских черт погребальной обрядности». Однако и этот аргумент оказывается не намного сильнее предыдущих. Ничем, кроме настойчивого желания любой ценой доказать скандинавское происхождение Рюрика, нельзя объяснить объявление «весьма скромного» с «единичными находками оружия» могильника «кладбищем дружины и двора пришлого конунга». Даже из изложения самих авторов видно, что никаких объективных археологических данных для подобной однозначной атрибутации нет. Еще меньше оснований считать обнаруженные в захоронениях артефакты принадлежащими ближайшему окружению главы «транснационального торгового сообщества». Выше уже приводилось мнение А. Пауля о том, что данный могильник вполне мог принадлежать и выходцам с Рюгена. Наконец, не все в порядке и с хронологией — другой археолог-норманист К.А. Михайлов отнес само возникновение могильника в урочище Плакун к началу X в.

 Настоящей радостью для сторонников гипотезы отождествления стала находка фризского кувшина в кургане № 7 данного могильника с женским трупосожжением в ладье. То, что на сосуде был изображен крест, повлекло за собой предположение, что он использовался для церковных служб, а это, в свою очередь, новое предположение о распространении христианства на Руси во время Рюрика. Клерикальный норманист А.Е. Мусин на основании фрагментов данного сосуда уверенно заявляет: «Таким образом, перед нами древнейшее свидетельство, подтверждающее начало христианизации населения Древней Руси и его знакомства с новой религией, хотя бы в лице скандинавов, несших службу на Руси. Как мы видим, эти археологические свидетельства совершенно синхронны сообщению письменных источников о начале проникновения христианства в этот регион, вне зависимости от того, какое бы отождествление Рюрика здесь не предлагалось. Однако необходимо признать, что в свете предложенного отождествления Рюрика Новгородского и Рорика Ютландского, хотя и не всеми принимаемого, христианские древности Северной Руси в середине IX в. получают принципиально новую интерпретацию, поскольку хорошо согласуются со сведениями жития св. Ансгария». Напрашивающийся контраргумент о том, что трупосожжение плохо согласуется с христианской религией автор отводит соображением о том, что погребальный обряд зависит прежде всего от его участников. В связи с этим стоит вспомнить Ольгу, которая, будучи христианкой, просила своего сына-язычника не погребать ее по языческому обряду. Однако если взглянуть на карту распространения фризской керамики, то мы увидим, что подобные сосуды были обнаружены не только в скандинавских языческих землях, но и у западных славян, которые всеми силами сопротивлялись насильственной христианизации. Следовательно, данный сосуд да еще несколько гребней свидетельствуют лишь о прямых либо опосредованных экономических связях с Фризией, в чем, учитывая трансконтинентальный характер шедшей через Ладогу торговли, нет ничего удивительного. Если переводить вопрос в археологическую плоскость, то фризскому сосуду может быть противопоставлена гораздо более многочисленная западнославянская керамика. Намертво замкнутая на собственные аксиомы логика норманистов работает примерно по следующему принципу: «Рюрик был скандинавом — следовательно, у скандинавского конунга должна была быть скандинавская дружина — следовательно, могильник в урочище Плакун является скандинавским — следовательно, захороненные в нем люди являются дружинниками конунга — следовательно, археологические данные доказывают, что Рюрик был скандинав».

Однако сторонники тождества обеих персонажей сталкиваются еще с целым рядом трудностей. ПВЛ совершенно четко отмечает, что пришедшие на восток три брата «пояша по собе всю Русь». Сделать так, чтобы сидевший во Фрисландии датский конунг оказался тесно связан со шведами-руотси, гребущими вдоль финских хладных скал, было трудной задачей, но норманисты с успехом справились и с ней. В очередной раз прибегнув к излюбленной норманистской волшебной палочке, Ф. Крузе даже не предположил, а директивно постановил, что упомянутые в Вертинских анналах под 839 г. послы-свеоны хакана росов должны были возвращаться к себе через фрисландские владения Рорика. Однако что сделал Людовик с этими посолами, в которых он заподозрил шпионов, совершенно неизвестно. Он мог их казнить, оставить в тюрьме, отправить обратно византийскому императору или отпустить — в источниках об этом ничего не говорится. Еще более дискуссионным является вопрос локализации Русского каганата. Поскольку сам титул указывает на хазарское влияние, различные исследователи видят его столицу обычно в Ладоге или Киеве, но никак не в Швеции, где нет ни единого намека на то, чтобы кто-либо из правителей носил подобный титул. Даже если допустить, что шведы решили не возвращаться к своему правителю, а отправиться на родину, они вполне могли попасть туда через Данию, и никакой необходимости заезжать к фризам у них не было. Еще проще решил эту дилемму Н.Т. Беляев, отождествивший Рустрингию с Русью. Насколько мне известно, эту версию не поддержал ни один из лингвистов даже из числа норманистов.

 Новые проблемы апологетам отождествления принесли данные генетического исследования далеких потомков Рюрика. Неожиданно выяснилось, что первая княжеская династия была неоднородна в генетическом отношении. У части обследованных была выявлена гаплогруппа N1с1а, у части — R1а1. Последняя является славянской, этническая атрибутация первой весьма неоднозначна. Подавая итоги генетического изучения Рюриковичей в жанре сенсации, С. Кравченко и Н. Максимов, надеявшиеся, что результаты подтвердят норманнское происхождение основателя княжеской династии, так говорят о получившемся результате: «Много тысяч лет назад эта гаплогруппа (N.) возникла в Азии, прошла через Урал и Сибирь и достигла берегов Северного и Балтийского морей в Северной Европе — в Финляндии и Скандинавии. Сегодня носители этой гаплогруппы — финно-угорские народы и небольшая часть современных шведов с норвежцами. В России она встречается чаще всего за Уралом — например, у ненцев и якутов. Впрочем, поиск по базе данных показал, что в родственниках у Шаховского в основном финны и шведы — но это потому, что там анализы сдают куда чаще, чем в Ямало-Ненецком автономном округе». Нечего и говорить, что результаты ДНК-анализа были истолкованы норманистами и антинорманистами в свою пользу. Норманист В.Г. Волков утверждает: «Рюриковичи N1c1 принадлежат к особому субкладу этой гаплогруппы — N1c1d1, определяемому наличием SNP-маркера L550 (N-L550). В свою очередь этот субклад разбивается на две ветви, названные нами скандинавской и южнобалтийской. Представители первой ветви в основном проживают на территории Норвегии, Швеции и Финляндии. Представители второй ветви в Латвии, Литве, Северной Польше и Белоруссии». С.С. Алексашин честно отмечает: «Так как принято (так считают авторы проекта) мнение о происхождении Рюрика из Скандинавии, то авторами проекта был отобран результат с гаплогруппой N1e1а, и по имеющимся результатам генетических исследований (в SNP-маркерах) европейских жителей был сделан вывод о происхождении корней Рюрика в Упландии, к югу от Стокгольма. Таким образом, местечко Рослаген, что расположено у моря севернее Стокгольма, стало родиной Рюрика. Это место приблизительно в V–VI вв. было занято финским населением. К слову сказать, эту же гаплогруппу имеют примерно 16% жителей центральных областей России. Она наиболее распространена среди потомков финно-угорских племен и часто встречается на Севере России. Скандинавские викинги пришли в этот регион позже и были перемешаны с финнами. Тем не менее финские гены сохранились по отцовской линии. (…) “Результаты Дмитрия Шаховского можно интерпретировать по-разному. Но я бы причислил его не к скандинавам, а все же к финно-уграм. Тогда легенда о призвании варягов приобретает особый колорит”, — говорит сотрудник лаборатории популяционной генетики Медико-генетического научного центра РАМН О. Балановский». Все это показывает, что старый норманистский миф о Рослагене самым непосредственным образом влиял на интерпретацию данных генетического исследования. Что касается этнического определения интересующей нас гаплогруппы, то скандинавской ее считать едва ли возможно. В.В. Долгов отмечал: «С той же степенью условности группу N1с1 а можно считать “скандинавской”. Наиболее “чистыми” ее представителями являются удмурты (68%) и финны (61%). Среди шведов представителей этой гаплогруппы меньше, чем “славянской” R1a1 (9 против 19)». «Почти все представители N1e относятся именно к N1c1. (…) Среди сибиряков гаплогруппа Nie обнаружена у якутов (80%). (…) Эта гаплогруппа была также выявлена у 13, 13, и 29% российских славянских групп Курской, Тверской и Архангельской областей соответственно. У белорусов частота гаплогруппы N1e составляет от 8% на юге до 15% на севере. Ее частота достигает 60% у финнов и около 40% у латышей и литовцев. В северных русских популяциях встречаемость этой гаплогруппы также довольно высока (около 30%), максимальное значение выявлено у населения Лешуконского района Архангельской области (46%, выборка “Мезень”). (…) У эстонцев — 30,6%, марийцев — 31,5%, мордвы — 16,9%, коми — 22,3%». Вновь мы видим подгонку новых данных под старые представления. Однако в этом случае нас интересует даже не это, а то, что даже в норманистской интерпретации результатов ДНК-анализа предки Рюрика должны были происходить из Норвегии, Швеции или Финляндии, как это очертил В.Г. Волков, но отнюдь не из Дании.

 Следует отметить, что тот же С.С. Алексашин выдвинул весьма интересную версию, объясняющую наличие у далеких потомков Рюрика двух совершенно различных гаплогрупп. Женой Владимира Мономаха была шведская принцесса Ингигерд, первым женихом которой являлся Олав II Толстый, прозванный после смерти святым. Хоть молодые люди любили друг друга и сами скандинавские саги подчеркивают, что «они любили друг друга тайной любовью», политические соображения склонили отца Ингигерд выдать ее за русского князя. Отношения между супругами, судя по тем же сагам, оставляли желать лучшего. В 1029 г. на Русь приезжает ее первый жених Олав, а «в 1030 г. появился плод тайной любви… Ингигерд родила сына Всеволода». Сопоставляя все эти обстоятельства с данных генетического исследования С.С. Алексашин заканчивает свою статью следующим образом: «Таким образом, у славянской версии о происхождении князя Рюрика из варяжской Руси, новгородских славян, как писал Нестор и как считают немецкие историки, больше всего шансов быть единственной и основной теорией генезиса русской нации». Эти слова были написаны им в 2008 г., однако всего лишь два года спустя, в 2010 г., этот же автор, как было показано выше, с полной уверенностью утверждает, что «совокупность косвенных доказательств» «достаточна для идентификации» Рорика Фрисландского и летописного Рюрика «как одного субъекта истории». На этом примере мы видим силу вбитых в головы норманистов догм. Даже когда отдельные представители данного течения оказываются способны воспринимать новую информацию и делать на ее основе самостоятельные выводы, то она с течением времени все равно вытесняется из их сознания ранее затверженным символом веры, который декларируется несмотря на то, что прямо противоречит фактам, ранее изложенных этим же самым автором.

 Наконец, обратимся к ряду ключевых факторов, рассмотрение которых способно дать однозначный ответ относительно возможности или невозможности отождествления двух этих личностей. Несмотря на то что ПВЛ однозначно говорит, что конфедерация четырех восточноевропейских племен самостоятельно изгнала варягов, норманисты утверждают, что главной причиной призвания варяжских князей была их функция защиты от набегов из-за моря. Настаивая на тождественности Рорика Фрисландского и летописного Рюрика, еще Ф. Крузе постулировал следующую мысль: «На каком основании он получил владения в Германии и Лотарингии, именно чтобы оберегать их от грабительства прочих норманнов… на таком же основании является Рюрик и в России». Поскольку западные хроники неоднократно упоминают Рорика в Фрисландии уже после призвания варягов на Русь, возникает закономерный вопрос: как можно было наладить одновременную эффективную оборону двух весьма отдаленных друг от друга земель от набегов викингов?

 Печальный пример последнего англосаксонского короля Гаральда показывает, что решить задачу защиты даже одной страны от нападений скандинавов с разных сторон было очень трудно, а ведь ему надо было совершить со своей армией сухопутный переход, а не плыть с ней за два моря. За полтора столетия, как была высказана гипотеза тождества Рорика Фрисландского и отечественного Рюрика, ее апологеты так и не удосужились дать ответ на этот главный принципиальный вопрос. Даже если они знают на него ответ, они стойко хранят свою военную тайну от непосвященных. В силу их молчания по этому поводу нам придется рассмотреть все возможные варианты. Во-первых, можно было разделить свою дружину между двумя территориями. Однако для любого опытного воина было очевидно, что таким образом лишь ослаблялась бы оборона в обеих землях. Во-вторых, Рорик со своей дружиной мог находиться в одном месте, которым, судя по западных хроникам, была Фрисландия, и в случае нападения на другую охраняемую им территорию прийти к ней на помощь. Чисто теоретически такой вариант был возможен, но как он выглядел в реалиях IX в.? В случае нападения викингов на восточных славян все суда последних сжигались или захватывались. Тем не менее допустим, что какому-то их судну удалось остаться невредимым и, благополучно проплыв по прибрежным водам, которые в тот момент контролировал флот противника, направиться на запад. Гораздо позднее эпохи призвания варягов Адам Бременский отмечал, что от Волина до Новгорода 14 дней пути плавания под парусами. Путь от Волина до Дании занимал как минимум столько же, и еще какое-то время требовалось на то, чтобы обогнуть Данию и приплыть во Фризию. Даже при стечении всех благоприятных обстоятельств весть о нападении на восточноевропейские земли дошла бы до Рорика через полтора месяца. Допустим, что он немедленно с дружиной направился бы на помощь. Опять-таки при благоприятных погодных условиях дорога заняла бы у него еще полтора месяца. Однако за три месяца викинги несколько раз могли бы разграбить приморские земли и спокойно вернуться домой с добычей, а Рорик приплыл бы к давно остывшему пепелищу.

Наконец, третьим теоретическим вариантом было курсирование между Фризией и Восточной Европой, но на практике это означало оставление без защиты обеих своих земель. Следовательно, обеспечить одновременную защиту обеих территорий было практически невозможно. Еще лучше невозможность подобного должны были понимать призвавшие варягов славяне и финно-угры.

 Как следует из текста летописи, непосредственной причиной призвания варягов стало стремление восточноевропейских племен установить в своих землях правду и наряд. Следовательно, одной из важнейших обязанностей трех братьев было осуществление правосудия. Однако и с этой ключевой функцией Рорик Фрисландский справиться не мог. Правосудие в глазах призывавших Рюрика славянских племен означало следование нормам славянского права, знать которые скандинавский конунг едва ли мог. Во-вторых, даже зная их, едва ли он мог осуществлять правосудие в Восточной Европе, сам находясь во Фрисландии. Не следует забывать, что призвание последовало сразу после опустошительной междоусобной войны, в ходе которой взаимных обид и претензий у местных племен должно было накопиться предостаточно. Едва ли решившие призвать варяжских князей племена согласились бы ждать по нескольку лет появления Рорика для разрешения своих споров или стали бы по каждому поводу ездить судиться к нему в Фрисландию. Таким образом, предполагать тождество Рюрика и Рорика в данном контексте означает фактически приписывать восточноевропейским племенам IX в. психологию крепостных крестьян XIX в. с их знаменитым принципом «Барин к нам приедет, барин нас рассудит». Следовательно, каждый, кто соглашается с тем, что одной из функций призванных князей было осуществление правосудия, и при этом допускает тождество рассматриваемых персонажей, тот на самом деле проецирует на наших далеких предков сложившиеся почти тысячу лет спустя представления. Едва ли стоит говорить, что подобный перенос реалий одной эпохи на реалии другой с наукой не имеет ничего общего, однако, как мы увидим ниже, и в другом аспекте норманисты не гнушаются подобным приемом.

 Наконец, следует обратить внимание на еще один важный аспект. Как мы помним, до 867 г. Рорик был изгнан из Фризии местными жителями. Следовательно, датский конунг был далеко не лучшим господином для своих подданных. С учетом того что приведшее к изгнанию поведение едва ли появилось у феодального сеньора в одночасье, можно допустить, что недовольство Рориком копилось фризами в течение ряда лет. Зная это, сторонники отождествления не только наделяют наших далеких предков психологией крепостных крестьян, но и представляют их полными дураками, которые даже не удосужились поинтересоваться характером своего будущего князя перед его призванием. Если же они предварительно расспросили фризов об их правителе, то едва ли стали бы приглашать князя, имеющего конфликты со своими подданными.

 В дополнение к этим ключевым моментам приведем еще ряд соображений. «Многоречивые скандинавские саги», как их охарактеризовал Ф. Крузе, были весьма склонны воспевать действительные и выдуманные подвиги своих соотечественников. Однако ни в одной из них не упомянут ни Рюрик, ни его ближайшие потомки, владения которых в десятки, а то и в сотни раз превосходили земли других скандинавских конунгов. Исследуя генеалогию правителя Фризии, Е.В. Пчелов отмечал: «Рорик принадлежал к династии ютландских правителей, связанных родственными узами с датскими и норвежскими династиями». Однако посвященная именно норвежскому правителю «Сага об Олаве Святом» характеризует потомка Рюрика Ярослава Мудрого как неизвестного «иноземного конунга», одновременно так описывая герцогов Нормандии: «От Хрольва пешехода ведут свой род все ярлы Руды, и они всегда считали себя родичами норвежских правителей, гордились этим и всегда были лучшими друзьями норвежцев…» Контраст в восприятии правителей Нормандии и Древней Руси в рамках одного и того же текста совершенно очевиден. Даже если допустить, что по какой-то невероятной причине авторы саг дружно проигнорировали размеры державы Рорика на востоке и его происхождение, было еще одно немаловажное обстоятельство, на которое они не могли не обратить внимание. Выше уже отмечалось, что Восточная Европа воспринималась скандинавами как «Великая Швеция», первоначальная родина Одина и других скандинавских богов. Тот же Снорри Стурлусон упоминал, что Свейгдир, один из скандинавских конунгов, специально посещал Великую Швецию в поисках Жилища Богов и Одина. В свете этого представляется совершенно невероятным тот факт, что ни один из скандинавов не обратил внимания на тот факт, что потомки скандинавского конунга стали правителями той самой легендарной «Великой Швеции». Кроме того, с учетом родственных связей Рорика вполне естественно было бы ожидать появления на Руси его ближних и дальних родственников. Однако в 884 г. Ведастинские анналы упоминают его племянника Зигфрид во Франции, да и в дальнейшем ни один из родственников Рорика не приезжает к своим богатым восточноевропейским родственникам.

 Не менее невероятным является и полное молчание западных хроник о восточных владениях Рорика. В.Е. Яманов подчеркивает, что «именно “широкая известность” Рорика на Западе делает малоубедительной гипотезу о возможности появления его в Приладожье. А такая далекая экспедиция за пределы западного цивилизованного мира, предпринятая хорошо известным человеком и увенчавшаяся блестящим результатом, повлиявшая на экономическую обстановку во всей Северной Европе, не могла не оставить сведений в западных хрониках или в северных преданиях, хранящих следы гораздо менее масштабных предприятий. Но даже намека на нее нигде не обнаруживается. (…) Отсутствие Рорика в своем лене (а значит, и отсутствие его дружины) означало, что там не было административной власти и военной защиты, а это было равносильно его отказу от этого лена. Аналогичным было бы положение Рорика, как князя Верхней Руси. Обстоятельства его призвания и выполняемые функции (согласно мнению сторонников “гипотезы отождествления”) должны были бы исключить саму возможность его длительного отсутствия в формирующемся государстве, в котором только личное пребывание князя (как и его дружины) могло в тот момент обеспечить хрупкое политическое равновесие и военную безопасность». Тем более невозможно представить себе полное молчание западных анналистов, если согласиться с совершенно фантастическими утверждениями С.С. Алексашина о том, что «в традициях Франкской империи… статус Рорика на Руси приравнивался бы к статусу вице-короля» или «что Рюрик, благосклонно принявший византийского архиерея, был им помазан на царство с присвоением титула василевса». Абсурдность и абсолютная бездоказательность подобных домыслов, прямо противоречащих принципам, завещанным Константином Багрянородным своим приемникам, делает излишним их опровержение. Не менее показательно молчание и двух других важных источников. Стремившийся максимально прославить датскую историю и в связи с этим неоднократно упоминавший об успешных войнах данов с Русью Саксон Грамматик ровным счетом ничего не говорит о восточноевропейских владениях Рорика Фрисландского. Адам Бременский, получивший часть сведений во время бесед с «мудрейшиим королем данов», который уж точно должен был знать о выдающихся успехах своего соотечественника, отмечает получение лена Рориком от императора («Император воспринял Харальда из священной купели и… дал ему бенефиций по ту сторону Эльбы, а его брату Хорику пожаловал часть Фризии, чтобы он сдерживал там пиратов»), но точно так же ни слова не говорит о его призвании на Русь. Гробовое молчание обоих авторов об обретении Рориком обширных земель на востоке Европы и основании там династии как нельзя более убедительно свидетельствуют о полной несостоятельности гипотезы отождествления.

 Наконец, следует иметь в виду еще немаловажное обстоятельство. Из текста ПВЛ следует, что составлявший ее монах-летописец всячески старался удревнить время появления христианства на Руси и для этого даже придумал легенду о путешествии апостола Андрея по пути «из варяг в греки». Поскольку раскол христианства на католичество и православие состоялся лишь в 1054 г. совершенно невероятным представляется тот факт, что при подобном ярко выраженном стремлении автор летописи проигнорировал то обстоятельство, что основатель княжеской династии был христианином. Западные хроники совершенно определенно констатируют крещение Рорика, и, если верить А.Е. Мусину, начало христианизации населения Древней Руси исходило из его ближайшего окружения. Почему ни один из отечественных летописцев не обратил внимания на подобные факты также совершенно непонятно. Можно еще допустить, что в силу какой-то совершенно невероятной случайности деятельность Рорика не получила отражения в скандинавской, западноевропейской или древнерусской традициях, но возможность единодушного молчания всех трех из них практически равна нулю. Приведенные выше данные показывают, что вся гипотеза о том, что Рорик Фрисландский является летописным Рюриком, основывается лишь на сходстве имен и жизни обоих персонажей примерно в одно и то же время, не имея ни одного реального доказательства их тождества. Их отсутствие норманисты с лихвой восполняют своими предположениями, колеблющимися от сомнительных до абсолютно абсурдных, число которых ими возведено даже не в десятую, а в двадцатую степень. Разумеется, отсутствие реальных фактов нисколько не мешает им преподносить собственные догадки в качестве весьма вероятной или уже полностью доказанной научной теории. Вместе с тем анализ причин, ради которых призывались варяжские князья, в контексте исторической реальности той эпохи показывает принципиальную невозможность отождествления обоих персонажей. Если к этому добавить рассмотренное выше красноречивое молчание всех трех групп источников, в которых должна была отразиться деятельность Рорика, будь он на самом деле основателем древнерусской княжеской династии, то единственно возможным выводом из изложенного материала станет заключение о полной надуманности гипотезы отождествления.

 

Частные мастера Винтовые лестницы на второй этаж

Полное описание первых признаков и выраженных симптомов при гепатите В здесь

Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Правильное создание сайтов в Киеве https://atempl.com/r/

Поиск

 

Блок "Поделиться"

 
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2022 High School Rights Reserved.